Другой ставит слишком невысокие цели, недооценивает свою одаренность, важность и ценность своей работы. Его терзают сомнения и самоуничижительный критицизм. Ему далеко до веры в то, что он может невозможное, его захлестывает чувство «я не могу». Этот человек не устает себя ругать и всегда ищет в своей работе промахи. Допустим, он хорошо выступил на публике (устроил вечер или прочел лекцию). Но он будет подчеркивать, что забыл то или это, не выделил четко, что имел в виду, держался слишком робко или слишком нагло и так далее. Так начинается безнадежная битва, в которой он сражается за совершенство и повергает в прах себя самого. Он требует своего идеала. Это требование подпитывается еще из одного источника. Ему запрещены честолюбие и гордость. Поэтому когда находит в себе честолюбие, начинает испытывать чувство вины. Стремление к личным достижениям делает его «виноватым», и только высшие достижения могут искупить вину. «Если ты музыкант так себе, лучше бы тебе мыть полы». Нарушения в работе могут быть самой главной жалобой такого человека.

Сам человек замечает, что, выполняя творческую работу, не может сосредоточиться. Он легко теряет мысль, или у него пусто в голове, или мысли его шныряют по всяким повседневным мелочам. Он становится нервным, суетится, тупеет, раскладывает пасьянс, звонит куда-то по телефону, подпиливает ногти, ловит мух. Он сам себе противен, делает героические усилия, чтобы начать работу, но скоро так устает, что вынужден бросить.

Что ему мешает? Самоумаление и неумение взяться за суть вопроса. Зачем ему нужно самоумалять себя? У него есть потребность не давать себе развернуться. У него запрет на «что-то вызывающее». Ему Надо оставаться в тени. Он, потихоньку от самого себя, подкапывается под себя, ругает, сомневается в себе – и это высасывает все его силы.

Он скорее извиняется за свою работу, даже если она объективно важна. Какое высказывание для него наиболее характерно? «Надо» работать. Он не может признаться, что хочет чего-то достичь. Это было бы слишком амбициозно и вызывающе. Он не может даже почувствовать, что хочет сделать работу. Такое намерение кажется ему высокомерным и рискованным вызовом. Поэтому он работает неэффективно, медленно, с большими потерями времени. Эти препятствия могут привести его к тому, чтобы вообще ничего не делать. «Мы не совершаем ничего, потому что урезаем себя» (Эмерсон). Но мучается такой человек потому, что его влечет потребность в высшем совершенстве. Он очень требователен и строг к себе. Его ДОЛЖНО удовлетворить не только качество его работы, но он ДОЛЖЕН применить к ней совершенные методы. Например, студентку-музыканта спросили, работает ли она систематически. Она смутилась и ответила: «Не знаю». Что для нее значило «работать систематически»? Сидеть за пианино, не вставая, по 8 часов, без перерыва на обед. Она требовала от себя предельной и непрерывной сосредоточенности. И если не могла этого сделать, то накидывалась на себя, называла себя дилетанткой, которая никогда ничего не достигнет. На самом деле она много изучала музыкальные произведения, их различное прочтение, движения правой и левой руки. Это могло бы удовлетворять ее серьезностью своей работы. Но она предъявляла к себе непомерные Надо. Можно представить себе, какое презрение к себе испытывает смиренный тип, если работает неэффективно. Довершим картину его трудностей. Даже если он работает хорошо или достигает чего-то стоящего, знать ему об этом не положено. Его левая рука не должна ведать, что творит правая».