«Комитет единогласно решил, что покупка английской компании будет выгодной для General Motors Export Company. Полагаем, мы можем купить все непривилегированные акции Austin на сумму 1 млн фунтов стерлингов, оставляя находящиеся в обращении совокупные привилегированные акции на сумму 1,6 млн фунтов стерлингов, требующие выплаты дивидендов на сумму 133 тыс. фунтов стерлингов [всего в долл. 5 млн 495 тыс.]. Думаем, мы сможем заработать по меньшей мере 20 % на наших инвестициях, не говоря об увеличении прибыли и защите американских производителей. По самой скромной оценке, величина чистых активов после удержания обязательств составит 2 млн фунтов стерлингов плюс 600 тыс. фунтов стерлингов на нематериальные активы [всего 12 млн 610 тыс. долл.]. Просим разрешения заключить эту сделку в случае единодушного согласия».
В тот же день я телеграфировал такой ответ:
«На заседании финансового комитета от 18 июня было принято решение одобрить любые рекомендации исполнительного комитета. Если ваш комитет единогласно, без каких-либо оговорок выступает за приобретение и если цена является справедливой, вам даются полномочия на совершение сделки. На расстоянии мы не имеем возможности оценить обоснованность покупки или адекватность уплачиваемой суммы. По совершении сделки телеграфируйте, чтобы я мог сделать соответствующее объявление. Положение дел здесь остается очень хорошим, все нормально, мои наилучшие пожелания».
«На заседании финансового комитета от 18 июня было принято решение одобрить любые рекомендации исполнительного комитета. Если ваш комитет единогласно, без каких-либо оговорок выступает за приобретение и если цена является справедливой, вам даются полномочия на совершение сделки. На расстоянии мы не имеем возможности оценить обоснованность покупки или адекватность уплачиваемой суммы. По совершении сделки телеграфируйте, чтобы я мог сделать соответствующее объявление. Положение дел здесь остается очень хорошим, все нормально, мои наилучшие пожелания».
Эта сделка никогда не была совершена. Я не буду перечислять здесь все преграды, которые возникли в процессе переговоров. Скажу только, что основное расхождение касалось оценки активов Austin. В сентябре Муни телеграфировал мне, что наше предложение отвергнуто.
Помнится, я по-настоящему испытал облегчение, когда услышал эту новость. Мне казалось, что сделка с Austin имела риски, аналогичные тем, которые беспокоили меня шесть лет назад, когда мы пытались договориться с Citroen. Материально-техническая база заводов Austin оставляла желать лучшего, а менеджмент был слабым. Помимо этого у меня по-прежнему оставались определенные сомнения, достаточно ли силен наш собственный управленческий персонал, чтобы справиться с недостатками Austin. Действительно, постоянное ослабление нашего управленческого персонала при расширении производства, как за рубежом, так и внутри страны, оставалось проблемой на всем протяжении 1920-х годов.