В тот вечер Эдмон де Ротшильд в ударе и выгодно заглаживает свою вину. Начинается потрясающая история любви барона и артистки. Почти что как в сказке «Ослиная шкура»! Потом Надин ждет ребенка (родится сын Бенджамин), но беременность протекает с некоторыми осложнениями. Церемония бракосочетания, которую проводит мэр XVI округа Парижа, проходит прямо в комнате, где лежит невеста.

Несмотря на насмешки завистников и даже соперниц, считавших, что долго их отношения не продлятся, Надин опровергает все прогнозы. Вскоре она с уверенностью ходит на светские мероприятия и посещает приемы как для избранных, так и для более широкого круга приглашенных.

После рождения Бенджамина, единственного наследника швейцарской ветви, она сопровождает супруга и становится его помощником, а иногда и заместителем. Когда в силу обстоятельств нужно путешествовать, харизматичная представительница Эдмона всегда готова к поездкам.

Выясняется, что у Надин есть и писательский талант – она напишет не одну книгу и не только в извечном жанре воспоминаний. Вместе с Эдмоном она участвует в ряде благотворительных мероприятий. Она берет на себя связи с общественностью, остроумно общаясь с журналистами или отвечая некоторым юмористам, которые хотят выделится за чужой счет и ищут легкую мишень!

Что касается непримиримых отношений между Ротшильдами, то все эти годы семейного счастья Надин и Эдмона швейцарская ветвь чаще всего держится в стороне от французской.

Расти ради выживания

Расти ради выживания

Тем временем в Париже Ги видит конкурентов в лице усилившихся новых финансовых групп. Он вынужден расширяться, чтобы не спуститься в рейтинге крупнейших банков еще ниже. Со времен золотого века Великого Джеймса много воды утекло. Если сто лет назад Ротшильды были банком номер один, то после нескольких революций, национализаций, смены правительств и, наконец, войны (да еще какой!) дела семьи только приходили в упадок. Другие бы давно сдались.

Активы одного только банка, которые в 1965 году составляют лишь небольшую часть в группе Ротшильдов, оценивались в 421,5 миллиона. Для сравнения: у гигантского банка Crédit Lyonnais 20 миллиардов. Несмотря на неослабевающую репутацию семьи в мире, их флагманская фирма сжимается до небольшого инвестиционного банка. Нужно придумать, как прекратить закат, который некоторые уже называют неотвратимым. Ги следует принципам Майера Амшеля и не желает идти на риск потери контроля, возникающий при объединении с другими фирмами или с более сильными игроками. Ги сохраняет независимость и создает депозитный банк, чтобы хранить сбережения граждан.