После того как новое правительство социалистов ставит точку в истории легендарного французского дома, Давиду и Эрику, как мы уже говорили, приходится начинать с нуля. Все, что у них есть, – это безграничная решимость и скромный капитал. Всего-то 30 миллионов франков (для банкиров действительно ничтожная сумма!). Английские родственники, вкладываясь в проект из чувства семейной солидарности, дают не слишком большую сумму, поскольку сомневаются в жизнеспособности предприятия и не хотят рисковать. Так же поступает и Эдмон из Швейцарского дома, из снисходительности покупая долю в размере 8 %.
Без лишнего шума и скандалов Давид, над которым по обе стороны Ла-Манша то и дело посмеиваются, потихоньку возвращается в игру. Он создает банк, который получает признание и добивается устойчивого положения. Давид учитывает прежние ошибки и никогда их не повторяет. Новое предприятие во многих отношениях превзойдет старый банк.
Как известно, цифры не врут. Объем выручки говорит сам за себя: всего за десять лет существования фирмы Rothschild & Co ее капитализация увеличивается с 10 миллионов до почти 500 миллионов франков. При этом руководство фирмы все время стремится к сближению с лондонским домом и максимальному участию в его делах. Вместе с Ивлином проводится своеобразная рокировка: французские Ротшильды входят в совет директоров английского банка, а Ивлин получает соответствующее место в Париже – такой вот обмен взаимными услугами. Между двумя руководителями домов устанавливаются доверительные и дружеские отношения, от которых раньше они были далеки. В итоге Давиду де Ротшильду удается стать наследным принцем, претендующим на то, чтобы возглавить N. M. Rothschild & Sons после Ивлина.
Его соперник Фред Винтон не вынесет этого удара и, хлопнув дверью, уйдет навсегда. Давид теперь руководит двумя домами и в результате их объединения создает своего рода транснациональную компанию. Увеличив сферу деятельности в десять раз, она, вероятно, теперь может встать в один ряд с такими банковскими гигантами, как Lazard, City Bank, Barclays, HSBC.
Давида оставили без имущества в его собственной стране и даже лишили имени в 1982 году – для него у истории самый счастливый конец. Именно Давид в 2004 году и принимает смелое решение, вряд ли вызвавшее у кого-либо сожаления. Он прекращает практику установления цены на золото, которая еще некоторое время продолжала подчеркивать влиятельность семьи в денежных делах.
И снова возникает тот же вопрос: как сначала один, а затем два раза в день устанавливалась цена на золото? Работает простой закон спроса и предложения. Если спрос больше предложения, цена растет. Если покупателей на предлагаемое золото становится меньше – цена снижается. Просто как дважды два. По крайней мере на бумаге.