Требовалось мужество, чтобы отказаться от обычая контролировать цену на золото, остававшегося на протяжении 85 лет, кроме периода войны, безоговорочной монополией семьи! Традиция, которую соблюдал весь мир, больше не приносила никакой пользы. Исторически эту миссию Ротшильдам поручили производители металла, всегда заинтересованные в стабильности цен. Со временем они решили самостоятельно управлять риском, связанным с волатильностью.

Постепенно маржа, получаемая банком от этой деятельности, сократилась с 8,8 % в 1999 году до всего лишь 2,2 % в 2004 году. Для Давида де Ротшильда, у которого из-за этой операции постоянно заблокировано около сотни миллионов фунтов стерлингов, такого процента недостаточно. При быстром подсчете выясняется, что если фирма из собственных средств перенаправит денежные потоки в краткосрочные займы или реинвестирование, то они принесут намного большую доходность. Но золото – это еще не все.

«За кого меня примут, если я, банкир, такое скажу?» Если у престижа действительно нет цены, то у этой традиции она определенно была. Хотя… Ротшильды остаются единственными в мире банкирами с настолько сильной репутацией, что, независимо от того, занимаются они золотом или нет, одного их имени по-прежнему достаточно, чтобы вдохновлять целые поколения. Ни одно телевизионное шоу или кино не обходится без упоминания о деньгах. Если уйти с рынка золота, что в самом деле изменится? Такими мыслями, должно быть, руководствовался Давид де Ротшильд, для которого важно повышать доходность каждого инвестиционного проекта и обеспечивать устойчивость теперь уже транснациональной группы.

Перебранки со Швейцарией

Перебранки со Швейцарией

Перенесемся в Швейцарию. Бенджамин де Ротшильд далеко не рад установлению владычества Давида, возглавившего франко-английский банк. Конечно, Бенджамин остается в рамках приличия, но… Швейцарские Ротшильды до сих пор не могут простить французским родственникам и их предкам, что последние подвергли остракизму дедушку Бенджамина, богатого и эксцентричного основателя швейцарского дома.

Вспомните Мориса, наследника Жюли де Ротшильд. Он подается в политику, потом теряет все в годы войны, наживает финансовое состояние в Нью-Йорке и в итоге возвращает свое европейское имущество, еще и прибавляя средства, заработанные на бирже в годы изгнания! Свое завидное место этот Ротшильд, возможно, самый удачливый из семьи, затем передает сыну Эдмону. Эдмон с не меньшим усердием следит за тем, чтобы созданная империя процветала. Затем приходит черед Бенджамина, сына Эдмона, принимать дела. Он также успешно увеличивает нажитое семьей имущество. Пока его французская родня, пережив конфискацию имущества немцами, а через сорок лет еще и национализацию, кровь из носу пытается вернуться на первый план, под дерзким руководством Бенджамина швейцарский бизнес Ротшильдов развивается дальше.