Некоторые фальшивые новости близки к различным комедийным жанрам, включая буффонаду, сатиру или фарс. «Уснувшего сотрудника морга по ошибке кремировали»; «Дональд Трамп положил конец стрельбе в школах, запретив школы»; «Снежный человек держал дровосека в сексуальном рабстве». QAnon относится к другому развлекательному жанру: мультиплатформенной игре в альтернативной реальности[421]. Игроки анализируют зашифрованные подсказки, периодически вбрасываемые неким Q (предположительно, осведомителем из властных структур), коллективно обсуждают гипотезы и обретают интернет-известность, делясь своими открытиями.

Неудивительно, что люди ищут любых развлечений. Шокирует другое: все эти художественные произведения содержат фактические утверждения. Но неловкость, которую мы испытываем при смешении реальных фактов с вымыслом, — не обязательная человеческая реакция, особенно когда такое смешение касается зон, недоступных нашему непосредственному восприятию, например далеких стран или высших сфер, где вращаются богатые и знаменитые. Подобно тому как религиозные и национальные мифы закрепляются в общественном сознании, если обеспечивают душевный подъем, фальшивые новости становятся вирусными, если люди, их распространяющие, уверены, что на кону стоит высшая ценность вроде укрепления солидарности среди своих или напоминания о злокозненности чужих. Порой задача состоит даже не в формировании непротиворечивой политической стратегии, но в ощущении морального превосходства: создать впечатление, что конкурирующие социальные классы или властные институты, от которых люди чувствуют себя оторванными, испорчены и коррумпированы.

* * *

Теории заговора, в свою очередь, популярны в силу неизбывной уязвимости человека перед заговорами реальными[422]. Охотники-собиратели не бывают чересчур бдительными. Самые смертоносные разновидности военных действий у племенных народов — не сражение стенка на стенку, но тайные засады и предрассветные налеты[423]. Антрополог Наполеон Шаньон писал, что в языке амазонского народа яномамо есть слово nomohori, «подлый прием», обозначающее акт вероломства вроде приглашения соседей на пир, чтобы затем перебить их по условному знаку. Заговоры враждебных коалиций — угроза, не похожая на хищников или молнии: противник применяет смекалку, чтобы обойти оборону и замести следы. Единственная защита от таких ухищрений — заранее оказаться умнее врага, что и может порождать сложные цепочки домыслов и нежелание принимать очевидные факты за чистую монету. Если говорить на языке теории обнаружения сигнала, цена промаха (непредотвращения реального заговора) тут выше цены ложной тревоги (необоснованного подозрения в заговоре). А значит, у нас нет иного выхода, кроме как сместить критерий принятия решений ближе к воинственности и подальше от нерешительности; мы готовы почуять злой умысел в самой неубедительной улике[424].