А если говорить о рабстве как таковом, по-настоящему убедительные доводы против этого отвратительного института привел литератор, редактор и государственный деятель Фредерик Дуглас (1818–1895). Сам рожденный в рабстве, Дуглас умел пробудить в людях жгучее сострадание к мукам порабощенных, а будучи одним из величайших в истории ораторов, он будоражил души ритмом и эмоциональностью речи. Ораторский талант Дугласа усиливал воздействие его железной моральной аргументации. В своей самой известной речи «Что для раба 4 июля?» (1852) Дуглас апофатически отверг всякую необходимость формулировать аргументы против рабства с опорой на «правила логики», поскольку, заявил он, доказывать тут нечего, а затем поступил ровно наоборот. Вот, например:

В штате Вирджиния насчитывается семьдесят два преступления, которые, будучи совершены черным (неважно, насколько он невежествен), наказываются смертной казнью; и только два из них караются смертью, если их совершит белый человек. Что это, если не признание, что раб — нравственное, разумное и ответственное существо? Человеческое достоинство раба доказано уже этим. Оно признано тем фактом, что своды законов южных штатов напичканы актами, которые под страхом серьезных штрафов и санкций запрещают обучать раба чтению и письму. Когда вы покажете мне такой же закон, касающийся полевых зверей, тогда я, может, и соглашусь обсудить с вами принадлежность раба к роду человеческому[494].

В штате Вирджиния насчитывается семьдесят два преступления, которые, будучи совершены черным (неважно, насколько он невежествен), наказываются смертной казнью; и только два из них караются смертью, если их совершит белый человек. Что это, если не признание, что раб — нравственное, разумное и ответственное существо? Человеческое достоинство раба доказано уже этим. Оно признано тем фактом, что своды законов южных штатов напичканы актами, которые под страхом серьезных штрафов и санкций запрещают обучать раба чтению и письму. Когда вы покажете мне такой же закон, касающийся полевых зверей, тогда я, может, и соглашусь обсудить с вами принадлежность раба к роду человеческому[494].

Дуглас отметил, что «в нынешние времена нужна едкая ирония, а не убедительные доводы», а затем ткнул аудиторию носом в обширный перечень противоречий в ее системе верований:

Вы предаете анафеме коронованных тиранов России и Австрии, кичитесь своими демократическими институтами и сами же при этом выступаете орудиями и охранителями тиранов Вирджинии и Каролины. Вы зовете на свои берега беглецов от угнетения в других странах, чествуете их банкетами, приветствуете овациями, восторгаетесь ими, произносите здравицы в их честь, салютуете им, защищаете их и осыпаете их деньгами, но беглецов из ваших собственных земель вы объявляете в розыск, преследуете, арестовываете, стреляете в них и убиваете… Вы способны подставить грудь под огонь британской артиллерии, чтобы избавиться от трехпенсового налога на чай; и при этом вырываете последний с трудом заработанный фартинг из рук чернокожих тружеников, ваших же соотечественников.