– Монах – это собирательный образ. – Никита перевел взгляд на Кемежа: – Для поднятия у девчонок духа пришлось на ходу сочинять легенду о монахе, который приходит на помощь людям, оказавшимся в трудной ситуации.

– Значит, вас вывел монах, – повеселел Кемеж. – Оригинально.

– Да, – подтвердил Никита. – Его только я мог видеть…

– Хорошая сказка. Получается, Семен вовсю органами торгует?

– Не только он, – вздохнул Никита. – Со своей стороны СБУ обвиняет людей в поддержке сепаратистов и увозит…

– Катя, – перевел взгляд на девушку Кемеж, – вы сказали, будто все это время работали в лазарете?

– Да, – кивнула она.

– Должны, наверное, кого-то знать из гвардейцев Семенюка?

Вместо ответа она пожала плечами. Бедняжке после всего было трудно даже говорить. Она на ходу засыпала.

– Хотя бы тех, кто у вас лечился, помните?

– Лазарет бригадного подчинения, – сонно заговорила Катя. – В основном раненые и больные к нам из нее поступали. А карателей Семенюка попутно лечили.

– А в чем дело? – насторожился Никита.

– Не поверишь. – Кемеж встал из-за стола. – Привели наши разведчики с той стороны, так сказать, «языка». Взяли как раз в районе лазарета. Да он и сам сказал, что находится там на лечении. Только, кроме побоев, ничего у него не было.

– А Катя здесь при чем? – не понял Никита. – Или думаешь, она там всех бьет?

– Чудить он начал, – развел руками Кемеж. – Уже не знаем, может, его туда с расстройством психики и положили.

– В смысле?

– В прямом, – усмехнулся Кемеж, – анекдот просто.

– Нам сейчас как бы не до веселья. – Никита посмотрел на едва сидящую на стуле Риту. – Покороче можно?

– Когда его брали, представился гвардейцем по кличке Крым. Сюда волокли, поменял показания и назвался Чернявщуком, а потом вдруг стал Балушиным Петром Васильевичем…

– Не врет он! – Катя вскочила со своего места. – Не врет!