Эпилог

Эпилог

– Не пойму, почему ты не хочешь воспользоваться случаем и начать новую жизнь? – глядя на Балуна, удивился Никита.

Виновник их приключений сидел на скамейке, прижимая к себе Катю. Тихо шумели листвой деревья. От блиндажа тянуло дымком и разогретой тушенкой.

– Пойми ты, я Балушин, а не Чернявщук!

– Приедем в Россию, получишь статус беженца, потом оформишь гражданство, – стал объяснять процесс легализации Никита. – Найдешь работу, обживешься и подашь заявление об изменении фамилии и имени на свою.

– Разве так можно? – недоверчиво спросил Балун.

– Можно, – прильнула к его плечу Катя. – У меня подруга имя поменяла…

– Все равно, – покачал он головой. – Не по-людски это. У этого Чернявщука наверняка родители есть, которые его теперь до конца жизни искать будут.

– Ты жалеешь родителей карателя? – зашел Никита с другой стороны.

– С чего ты взял, что он каратель? – разозлился Балун.

– Ты сам рассказывал, что у него была станция и карта.

– Он не каратель, – вспомнив, как Чернявщук тащил его к воронке, покачал головой Балун. – Спас меня.

– Он это делал не из добрых побуждений, – убежденный в своей правоте, стоял на своем Никита. – Просто принял тебя за местного жителя. Зная, что после артобстрела будут искать корректировщика, подстраховался…

– Уверен? – о чем-то сосредоточенно размышляя, спросил Балун.

– Распространенная уловка, – дожимал его Никита. – Конечно, в такой ситуации ему было бы удобнее оказать помощь ополченцу, но таковых рядом не оказалось.

– Раз он диверсант, почему тогда не сделал паспорт жителя Донецкой области? – прищурился Балун.

– И это объяснимо, – кивнул Никита. – Территория республик небольшая, мало того, что на каждом углу можешь встретить знакомого, так ведь еще и легко проверить. А кто поедет в Винницу или откуда он там?

– Из Житомира, – уточнил Балун.

– Он менял позицию для переноса огня, – продолжал развивать свою мысль Никита. – Обычно они держат карты и станцию в тайнике и выходят к нему после уточнения целей на местности.