Сенатор растянулся на кушетке, уставившись на замысловатый светильник, укрепленный на потолке. Только движение век – он периодически все-таки моргал – указывало на то, что этот человек еще жив.

Гала подняла голову и вопросительно взглянула на сенатора.

– Если бы мы могли хотя бы что-то сделать! – прошептала она.

Сенатор поднялся и неловко сел. Для своего возраста он находился в весьма неплохой физической форме. У него болело все, что могло болеть, от макушки до пяток, но сердце билось так же ровно, как двадцать лет назад.

– Этот дьявол в клоунской маске все предусмотрел, – сказал он. – Он не будет нас кормить, – значит, мы с каждым днем будем слабее. Нас заперли в разных каютах, и мы не имеем возможности устроить заговор. Ни он, ни террористы не беспокоили нас уже двое суток. Короче говоря, делается все, чтобы мы чувствовали безысходность своего положения.

– Мы можем хотя бы попытаться выйти отсюда?

– Скорее всего, в коридоре стоит охранник, который не колеблясь пустит пулю в голову каждому, кто выйдет за дверь. Но даже если бы нам удалось выбраться из каюты, куда мы пойдем?

– Возможно, нам удастся раздобыть спасательную шлюпку, – предположила Гала.

Сенатор покачал головой и устало улыбнулся.

– Слишком поздно. Нет смысла даже пытаться. Не забывайте, что число террористов удвоилось после появления на борту команды мексиканского корабля.

– А если мы разобьем иллюминатор и будем выбрасывать за борт мебель, постельное белье – в общем, все, что найдем, может быть, нас по этому следу найдут? – Гала никак не могла успокоиться.

– Можно еще бросать за борт бутылки с записками внутри. Только зачем? Течение унесет их за сотни километров отсюда. – Он сделал паузу и покачан головой: – Нет, спасатели их не найдут.

– Вы, сенатор, знаете не хуже меня, что нас никто не ищет. Весь мир уверен, что наше судно затонуло и все погибли. Поиски уже, наверное, давно прекращены.

– Я знаю одного человека, который никогда не сдастся.

– Кто же это? – удивилась Гала.

– Мой сын Дирк.

Гала поднялась, прихрамывая, подошла к окну и уставилась пустыми глазами на лист фиброкартона, закрывающий от нее море.

– Вы можете им гордиться. Он мужественный и изобретательный человек, но всего лишь человек. Никто не сможет распознать столь изощренный обман. – Она замолчала и заглянула в маленькую трещинку, сквозь которую можно было разглядеть воду. – Мимо судна что-то плывет.

Сенатор подошел и стал рядом с ней. Довольно быстро он разглядел на голубой поверхности моря белые бесформенные предметы.

– Это же лед, – догадался он. – Вот почему так холодно. Мы, надо полагать, плывем в Антарктику.