Питт показал Ганну на машиниста. Ганн махнул рукой, показывая, что все понял, ухватился за поручни и запрыгнул в кабину.

Но Питт все же оказался в ней первым. Он спокойно подошел к кочегару и очень приветливо сказал:

– Хороший день, не правда ли?

Прежде чем совершенно сбитый с толку араб сообразил, что происходит, Питт спокойно взял у него из рук лопату и стукнул черенком по голове.

Машинист повернулся навстречу Ганну и получил сильный удар в челюсть увесистым глушителем, надетым на короткое дуло «кехлера-коха». Араб рухнул как подкошенный.

Пока Ганн стоял на стреме, чтобы не пропустить приближение врагов, Питт установил потерявших сознание террористов так, что они наполовину свешивались из боковых окон кабины. Потом он принялся с интересом изучать хитросплетение труб, рычагов, кнопок и переключателей.

– У тебя ничего не получится, – с большим сомнением заявил Ганн.

– Между прочим, – возмутился Питт, – я умею запускать и вести «Стенли Стимер».

– А что это такое?

– Очень старый автомобиль, один из первых, – ответил Питт. – Открой-ка топку, мне нужен свет, чтобы видеть показания датчиков.

Ганн сделал то, что его просили, и принялся греть руки у открытого огня.

– Тебе лучше поторопиться, – сказал он, – а то мы тут поджаримся.

Питт потянул длинный рычаг, и паровозик слегка дернулся вперед.

– Понятно, это тормоз. Думаю, я понял, какой переключатель для чего. Когда мы проедем мимо дробилки, прыгай и сразу укройся внутри.

– А что будет с поездом?

– Экспресс «Пушечное ядро», – ухмыльнулся Питт, – проследует без остановок.

Питт подвинул рычаг хода, открыл дроссельную заслонку, и локомотив медленно, словно неуверенно, дернулся вперед под аккомпанемент клацающих вагонов. Рычаг дроссельной заслонки он передвинул до упора. Ведущие колеса несколько раз провернулись, прежде чем вошли в сцепление со ржавыми рельсами. Поезд покатился вперед.

Паровозик, набирая скорость, пропыхтел мимо здания столовой. Открылась дверь, и вышел один из террористов. Он поднял руку в приветственном жесте, но тут же отпрянул, заметив свесившиеся из окон тела. Очень быстро, словно растаяв в воздухе, он скрылся внутри здания, громко выкрикивая что-то по-арабски. Питт и Ганн выпустили по автоматной очереди по двери и окнам здания, а паровозик вез их дальше к дробилке. Питт посмотрел на несущуюся назад землю и прикинул, что скорость паровозика где-то между пятнадцатью и двадцатью километрами в час.

Питт потянул на себя рычаг подачи гудка и привязал его, оторвав от своей лыжной куртки завязку. Рвущийся через медный свисток пар резал воздух как бритва.