– Не хочется быть пессимистом, – сказал он, – но мне все это очень не нравится.

– Никаких признаков жизни, – подтвердил Диллинджер, изучая окрестности в маленький, но мощный бинокль.

Холлис еще пять минут рассматривал здания, потом тихо проговорил в микрофон:

– Вперед, ребята!

– Одну минуту, полковник, – раздался голос в наушниках.

– Подождите, парни.

– Это сержант Бейкер, сэр. Я нахожусь на правом фланге. У меня здесь пять неизвестных, они подходят по железнодорожной колее.

– Вооружены?

– Нет, все подняли руки вверх.

– Очень хорошо. Окружите их. Будьте осторожны, это может оказаться ловушкой. Майор Диллинджер и я сейчас подойдем.

Холлис и Диллинджер шли вдоль отвалов рудных отходов до тех пор, пока не наткнулись на узкоколейку, после чего пошли по ней в сторону фьорда. Пройдя семьдесят метров, они различили в дождевой пелене несколько человеческих фигур.

Появившийся сбоку сержант Бейкер доложил:

– У нас заложники и один террорист, полковник.

– Вы спасли заложников?! – воскликнул Холлис – Всех четверых?

– Да, сэр. Они очень измучены, но, в общем, в полном порядке.

– Отлично, сержант! – сказал полковник и с чувством потряс ему руку.

Оба офицера запомнили лица двоих президентов и Генерального секретаря ООН еще во время полета из Виргинии. А лицо сенатора Питта им было хорошо знакомо по газетам. Они поспешили вперед и с большим облегчением узнали четверых заложников.

Оба были нимало удивлены, обнаружив, что пленный террорист не кто иной, как Руди Ганн.

Сенатор Питт сделал шаг вперед и пожал руку Холлису, которого ему представил Руди.

– Если в вы знали, как мы рады вас видеть, полковник, – улыбаясь, проговорил он.