Гала обняла Холлиса, ее примеру последовали президенты Хасан и Де Лоренцо. Затем настала очередь Диллинджера, который покраснел как помидор.

– Может быть, вы расскажете, что происходит? – спросил Холлис у Руди Ганна.

Получив возможность сказать офицерам все, что он думал, Руди испытал некое мрачное удовлетворение.

– Похоже, вы доставили нас в самое удачное место, полковник. Мы обнаружили здесь два десятка террористов, а также спрятанный вертолет, на котором они намеревались покинуть остров. Вы не посчитали нужным снабдить нас связью, поэтому Питт, чтобы предупредить вас, пустил с горы поезд, который потом свалился во фьорд.

Диллинджер понимающе кивнул:

– Наличие вертолета объясняет, почему египетские террористы покинули судно, бросив мексиканцев на произвол судьбы.

– А поезд был готов доставить их с берега к шахте.

– Вы вчетвером вступили в схватку с сорока террористами? – недоверчиво спросил Диллинджер.

– Питт и остальные довольно уверенно сдерживали арабов, а меня отправили спасать заложников.

– И это при перевесе сил десять к одному! – констатировал Холлис.

– У них неплохо получалось, когда я уходил, – воинственно заявил Ганн.

Холлис и Диллинджер переглянулись.

– Пожалуй, нам лучше посмотреть, что там.

Вперед выступил сенатор Питт:

– Полковник, Руди сказал, что в шахте остался мой сын. Я пойду с вами.

– Извините, сенатор, но я не Могу вам этого разрешить. Сначала мы должны убедиться, что район безопасен.

Ганн обнял пожилого человека за плечи:

– Я обо всем позабочусь, сенатор. Не волнуйтесь о Дирке. Он нас всех переживет.

– Спасибо, Руди. Поверь, я очень ценю твою доброту.

Холлис не разделял уверенности Ганна.