Добрушин схватил его за грудки и поставил на ноги.

— За все эти преступления я приговариваю тебя к высшей мере наказания — расстрелу.

— Опомнись, ублюдок! Ты сумасшедший! Псих! Маньяк!

Майор передернул затвор пистолета и выстрелил Калгану в сердце.

— Приговор приведен в исполнение. Больше в этом деле убийств не будет. Преступник обезврежен!

Добрушин развязал узлы и снял веревку с покойника. Он не торопился. Освободив тело от пут, майор достал из кармана книжку Одинокова и переложил ее в карман Калгана. Туда же он вложил контейнер с фотопленкой и ключ от сейфа. Затем он снял с руки знаменитый кинжал с гравировкой, дернул за тросик, и, когда обоюдоострое лезвие вырвалось наружу, Семен нанес себе несколько незначительных ранений. Скользящая рана на груди, проникающая в левую ключицу, и рваная рана у бедра. Было больно, но он терпел. Главное, что все тело его и одежда пропитались кровью. Теперь он относился к ее виду спокойно.

Задрав рукав кителя покойника, майор привязал ремнями кинжал к его правой руке.

— Носи на славу, Роман. Твой знаменитый нож вернулся к своему хозяину. Тебя сожгут, а его поместят в музей, где я им буду любоваться и тешить себя воспоминаниями. Каждому в этом мире отведено свое место.

Кровь не унималась. Добрушин почувствовал слабость и сел на траву рядом с трупом. Он смотрел на полыхающий дом, и ему казалось, что в огне мечется Катя в белой мантии. Но приведения не горят, ее не убьешь и не похоронишь, она будет преследовать его всю жизнь.

Но сейчас он не думал об этом. Он любовался гигантским костром, и ему чудилось, что языки пламени достигают звезд. На его лице была сладостная улыбка, и это длилось до тех пор, пока он не потерял сознание.

9

Он очнулся в машине «Скорой помощи». Бинты стягивали его тело, голова немного кружилась. Он открыл глаза. Туман постепенно рассеялся, и Семен узнал тех, кто его сопровождал.

Полковник Саранцев улыбался. Лейтенант Горелов держался напряженно. Добрушин заметил в руках лейтенанта книгу Одинокова.

— Ну вот, ребята, кажется, все кончилось. — Добрушин тоже попытался улыбнуться. — Прав ты оказался, Палыч. Молодец, первым вычислил имя настоящего преступника.

— А мне кажется, вы сделали это раньше, Семен Семеныч, когда впервые попросили меня узнать подробности о Калгане. Что же вас–то толкнуло на мысль о Рукомойникове? Ведь вы даже не знали, в тюрьме он или на свободе?

— Ты прав, Палыч. Мы дружили с Раечкой Блохиной. Любовь осталась позади, а дружба не потеряла своей силы. Я люблю свою жену, а Раечка стала для меня чем–то вроде сестры. Она от меня ничего не скрывала. Я знал, что она встречалась с каким–то человеком, военным, полковником, и собиралась выходить за него замуж. В то время она жила на его даче. В один из дней я собрался с ней встретиться, чтобы вернуть долг. Раечка попросила, чтобы я привез ей деньги на дачу. Голос ее звучал тревожно. Я спросил: «В чем дело?» Она ответила: «Мне страшно. Здесь стали появляться какие–то люди, очень опасные. Они требуют от меня, чтобы я сказала им, где скрывается какой–то Калган. Вроде как это его дача. Но Роман на Кубе и какое отношение он имеет к какому–то бандиту? Военный атташе Роман Филиппович Рукомойников и авторитет Калган фигуры несовместимые!»