— Тут ты перегибаешь палку, Палыч. По–твоему, какой–то писака заменил собой весь следственный отдел?
— Не писака, а исполнитель. Добрушин рассказывал Веселовскому все о своих деяниях, прикрываясь именем Калгана. Исповедь бандита перед священником. Слишком много рассказывал и, сам того напугавшись, убил своего священнослужителя. А это уже не заблудшая овца, а маньяк–отщепенец. — Горелов пододвинул книгу к полковнику. — Тут сказано все. То, чего мы не знали и о чем не догадывались. Но теперь об этом узнают все. История начинается с того, как Раечка Блохина сломала себе шею, падая с лестницы.
Саранцев немного поморщился и взял в руки книгу. Он смотрел на нее, как минер на бомбу. Потом откинул цветастую обложку и начал читать: ««Красиво! Черт побери! — подумал он, глядя в окно. — Тишина, покой, ни суеты, ни беготни».
В саду цвели яблони, на клумбах распускались тюльпаны, слабый прозрачный ветерок беспокоил деревья и заставлял их шелестеть листьями. Пели птицы, светило солнце, и ни одно облачко не заслоняло бесконечный небесный простор.
— Тебе нравится?
Он оглянулся.
Она стояла на пороге в бирюзовом платье, плотно облегающем ее стройную фигуру.
— Мне нравится. Тебе очень идет это платье. Жаль, что ты не предупредила меня. Я бы тоже прихватил с собой костюм.
— Ты меня устраиваешь и в джинсах. К цели можно идти в любом наряде, но в постель мы ляжем на равных условиях. Там одежда только мешает…»
Оставь её небу
Оставь её небу
Глава I
Глава I
1
Ночь была черной не только потому, что это ночь. Настало время, когда на земле совершается злодейство, царствует безнравственность, хозяйничают беспредел, цинизм и коварство. На улицах раздаются выстрелы, сверкают лезвия ножей, скрипят двери, визжат тормоза и слышатся душераздирающие крики жертв. Кто–то лишается денег, кто–то девственности, кто–то жизни, другие — всего сразу.
В эту ночь коварный убийца подкрадывался к своей цели, и никакая сила не могла спасти молодую душу от предательского поворота судьбы. В эту ночь развратный отчим в пьяном угаре раздвигал ноги малолетней падчерице, а бомж— неудачник, лишенный родных и крова, резался в карты в вокзальных катакомбах, вместо того чтобы спасать своего собрата от надвигающейся опасности. Этой же ночью сыщик из столичной уголовки дергался во сне, будто он один виноват в уличном произволе и только ему придется держать ответ, почему эта ночь была такой черной и кровавой?!
Это была та самая ночь, которая толкнула автора к повествованию, как хлопок ружейного выстрела. Мощный пучок картечи взметнулся вверх и разлетелся в разные стороны, чтобы потом вновь упасть на землю.