Сначала приехала милиция, потом «скорая помощь», затем трупоперевозка. Вынесли носилки с покойниками, упакованными в черные чехлы, и увезли. Любопытные гадали, кто из соседей испустил последний дух. И наконец приехала машина с решетками на окнах и красным крестом на задней дверце. На конвоирах поверх военной формы были надеты белые халаты.

Все ждали.

Добрушина вывели из дома под особой охраной. Вместо наручников на него надели смирительную рубашку. Обезумевшие глаза майора вылезли из орбит. Пересохшие губы что–то шептали, едва шевелясь. Люди рассыпались по сторонам. Его никто не узнавал. Он уже не был похож на милого, обаятельного мужчину с широкой, открытой улыбкой. И вряд ли из присутствующих нашелся бы смельчак, назвавший это существо просто человеком.

— Куда его повезут? — тихо спросила Катя.

— В Институт судебно–психиатрической экспертизы имени Сербского. А потом на пожизненное поселение в специальное отделение Бутырки для особоопасных психов. Бал окончен. Наш следующий прикол остался невостребованным. Жизнь оказалась пострашнее наших с тобой привидений. Мы свою миссию выполнили.

— Неудачно, — с грустью заметила Катя. — Мы не сумели его остановить.

— К сожалению, мы не охотники. Разъяренного зверя можно остановить только выстрелом.

Конвоиры впихнули арестованного в машину, и она тут же тронулась с места.

— Какая трагическая и страшная картина прошла перед нашими глазами за последнее время.

— Поучительная и убедительная. Картина всегда убедительна, если она отражает ужас того, что должна отражать.

Они встали со скамейки. Настя тут же втиснулась между ними и взяла взрослых за руки.

— Ну вот, Николай Николаевич, — приподнятым тоном заговорила Катя, — учитывая вашу скромность и застенчивость, я со своей прямолинейной грубостью попытаюсь сделать вам предложение. Если мне не изменяет память, квартира вашей покойной жены продана банком с молотка. И вы превратились в бомжа вместе со своим маленьким бомженком. Ну а я жирую в отремонтированной обставленной двухкомнатной квартире. Настя может, спать в маленькой комнате на моей кровати. А нам с тобой достанутся хоромы.

— Я не возражаю. Иногда в твоей очаровательной головке рождаются мудрые мысли.

— Уговорила, значит?!

— Конечно. Кому еще нужен мужик с ребенком на руках? Только таким отчаянным женщинам, как ты.

— Еще смелым, решительным и надежным… Тоже как я.

Из подъезда дома вышел лейтенант с девочкой, которую держал на руках, как хрустальную куклу. Ее огромные голубые глаза уже просохли от слез, белые кудряшки торчали в разные стороны. Она озиралась по сторонам, разглядывая незнакомых людей, и старалась прижаться ближе к офицеру. А тот не знал, что ему с ней делать.