— Такое не забывается, Николет, — задумчиво ответил Ольбрихт. — Вижу, и ты Степана не забыла. А ведь прошла целая жизнь.

Николет вздрогнула. От мимолетных воспоминаний о муже ее глаза чуть увлажнились. Она сильнее прижалась к сыну.

— Франц, пойдем дальше, я уже передохнула. Степа нас ждет.

— Пойдем, дорогая Николет. Я выполняю волю Степана. Видимо, в последний раз. Марта меня не отпускала после перенесенного в прошлом году инфаркта. Я настоял. Ты же знаешь меня. Да вот, Катюша, правнучка, поддержала меня своим приездом из Москвы.

Ольбрихт тяжело вздохнул и развернулся вперед.

— Ну, егоза, веди меня дальше, — отдал он команду девушке шутливым тоном, пытаясь сбить тягостное настроение, и тростью указал дальнейший путь движения.

«Могилы, могилы, могилы… Сколько же русских людей похоронено далеко от родины? — подумала вдруг Екатерина, медленно продвигаясь с прадедом из Германии по каменистой дорожке. — Галицины, Гагарины, Волконские, Нарышкины, Строгоновы, — бегло читала девушка именитые русские фамилии на щербатых могильных мраморных плитах с православными крестами. — Ни оградок, ни помпезности, а князья да графы. Не как у нас в России, у Кремлевской стены. Все просто и на века», — она замедлила шаг у могилы генерала Юденича.

— Дедушка, смотри, живые цветы в горшочках.

— Видимо, генерала уважали, раз могила ухожена. Кто-то присматривает за ней.

— Возможно, и уважали, только белые, дедушка. Вон их сколько лежит. Генерал Юденич был когда-то грозой для большевиков. Командовал Северо-Западной армией белогвардейцев во время Гражданской войны. Чуть Петербург не взял. Когда армию разбили — бежал сюда. Умер… — Катя наклонилась и прочитала вслух: — В 1933 году… Александра Николаевна Юденич, рожденная Жемчужникова. Это его жена. Скончалась в 1962 году.

— Пойдем, Катюша, пожилым людям нельзя долго находиться на солнце. Не забывай, мне 92 года. Николет, конечно, моложе меня, но щадить надо и ее возраст.

— Тогда догоняйте, — весело произнесла девушка и быстрее пошла вперед.

Преодолев сотню метров по каменистой дорожке вниз, спустившись с пригорка, группа вскоре подошла к двум могилам, расположенным друг возле друга на одной площадке. Престарелый Ольбрихт придержал правнучку:

— Не торопись, Катюша, пусть первой пройдет Николет.

Девушка посторонилась, пропуская вперед по узкой дорожке пожилую француженку с сыном. Николет выглядела бледной и подавленной. Здесь, у могил, она моментально изменилась, на глазах ослабла и потускнела. Прочитав короткую молитву и возложив на надгробную плиту две розы, где покоился ее отец Ермолинский Иван Николаевич, штабс-капитан Врангелевской армии, она подошла к следующей могиле. Здесь же, возле креста, положила цветы, также прочла короткую молитву, после чего, не сдержав слез, запричитала: