— Протри-ка мне сапожки, да ваксы не жалей, — громко проговорил я усаживаясь на табурет возле Рубина на площади.

Цыган приветливо кивнул:

— Сделаем в лучшем виде, господин хороший.

Сам принялся неспешно елозить щетками по моей обувке. Огляделся по сторонам.

Мимо шастает народ по делам мирским, никто не обратил внимание на фашистского прихвостня на табурете и чумазого чистильщика обуви.

— Дядь Саш, тебе записочка, — прошептал цыган, почти не шевеля губами, а вслух громко выдал. — Хорошие сапоги у вас, дядя, вы бы почаще ко мне заглядывали, такая кожа должного ухода любит, чтобы под дождем не портилась и грязью не коробилась.

Я похлопал парня по плечу:

— Ишь, хитрый какой, скидку мне тогда давай, как постоянному клиенту, — а после тихонечко спросил. — Что за записка? Кто принес?

— Угадай, — еле слышно процедил Рубин, хитро щурясь, вылитый лис, только черный. Черно-бурый получается.

— Говори, а то зашибу, — ласково проговорил я. — Недосуг мне гадать.

— Наташа передала, — торжествующе прошипел Рубин, исподлобья наблюдая за моей реакцией.

Реакцию я подавил, даже сглотнуть комок в горле пару раз пришлось, но вот сердце мое чаще забилось, но никто этого не заметил, кроме чертяки с обувными щетками.

— Когда передала? — наконец выдавил я.

— Да пару часиков назад.

— Что она опять в городе делает?

— А мне не докладывала, сунула смятую писульку с монетками вперемешку, шепнула тебе передать.

— Давай сюда.

— Щас, ай момент, — Рубин ловко прошелся щетками по верху сапога, при этом незаметно умудрился сунуть в голенище заветную записку. Фокусник прямо.

Я для вида посидел еще пару минут, будто совсем не торопился, демонстративно протянул парню купюру и сказал:

— Сдачи не надо, а вот завтра скидку сделаешь, шельмец.

— Будет тебе скидка дядя, — блеснул белыми, как снег, зубами цыган. — Ты только приходи почаще!

Я неспешно двинулся с площади, а хотелось добежать до дома и прочитать заветное письмо. Наконец, дошел до дома Марфы и забрался в свою каморку, закрючил дверь и скинул сапог, развернул серый клочок бумаги. Аккуратным женским почерком синими чернилами выведено:

«Купить сегодня вечером: хлеб — два рубля, молоко — 60 рублей л., мясо — 200 рублей кг., мука — 1200 рублей пуд, яйцо — 24 рубля десяток».

Бляха-цекотуха, вот так шифровочка… Я призадумался. Выглядит как обычный список продуктов. Если такой у Рубина бы нашли при передаче или у меня, ни у кого не вызвал бы он подозрений. Тем более цены актуальные написаны. Но, учитывая, что предала его мне Наташа, тут явно скрыт другой смысл, чем сходить на рынок и затариться жрачкой.

Думай, дядя Саша, думай. Я внимательно впился в записку взглядом, пробегая глазами по строкам снова и снова. Ага, вот уже вижу нюансики. Слово «хлеб» выведено печатными буквами, а остальные слова прописными начертаны. Так-с… Вот еще выделяется цена на хлеб. Вернее способ написания, не цифрами, а словом «два». Остальные цены числами прописаны. Значит, ключевая фразу про хлеб… Угу. Точно, понял!

«Купить сегодня вечером» — то есть, встречу мне Наташа назначила на вечер, а адрес, куда нужно прийти, зашифрован во фразе «хлеб — два рубля». Похоже, это место встречи.

Так, я прокрутил в мозгу всевозможные объекты Пскова. Куда меня приглашает Наташа? Скорее всего на конспиративную квартиру. Какой у нее может быть адрес.?.. Хм…

Точно! Есть такой в городе Хлебный переулок. Судя по всему, там квартирка. Туда мне и надо. Номер дома, получается — «два». Похоже на то. Отлично! А номер квартиры? Ну, это я на месте разберусь. На окне будет какой-то знак. Фикус может, как в прошлый раз или что-то еще. Есть! Разгадал-таки шифровки, аж мозги вскипели.

Дождался вечера, наклепал себе очередной одноразовый пропуск, надел приличный костюм, который прикупил недавно на рынке и в котором я частенько участвовал в попойках с фрицами, и пошел на нужный адрес.

До Хлебного переулка пешком за полчаса добрался. Вот и кирпичный трехэтажный дом с табличкой «2». Остановился перед фасадом под деревцем, будто перекурить собрался и внимательно пробежал глазами по окнам.

На улице еще светло. На одном из подоконников лежит булка хлеба. Ага, вот он знак, хитро Наташа придумала. Так-с… Какая это квартира получается? Второй этаж и направо.

Вперед!

Поднялся по лестнице и очутился возле нужной двери. Тихо постучал. Встал, так чтобы меня в глазок было хорошо видно, чуть назад отступил.

Глазок нарыла еле заметная тень, внимательно разглядывая меня.

Через пару секунд замок скрежетнул, дверь распахнулась и выбросила вперед женскую руку. Она схватила меня и затянула внутрь.

Дверь захлопнулась за спиной, а на моей шее повисла Наташа, наши губы встретились в затяжном поцелуе.

— Я знала, что ты поймешь, куда идти, — улыбалась девушка, отлипнув от меня через некоторое время.

— Мы здесь одни? — поинтересовался я.

— Нет, — замотала головой Наташа. — Хозяйка квартиры на кухне.

Мы прошли в комнату, после темной прихожей здесь было слишком светло, а Наташа казалась смущенной, будто стыдилась, что набросилась на меня с порога.

Мы уселись на продавленный диван. На стене клацали часы с маятником, будто отсчитывали время нашего короткого свидания.

— Ну, рассказывай, — я приобнял девушку.

— У меня новое задание, — тихо проговорила девушка.

Я нахмурился:

— Опять тебя одну в город отправили? У них, что мужиков мало, так рисковать единственным в отряде снайпером?

— Меня послал не Слободский…

— Вот как? — я вскинул бровь. — А кто?

Глава 23

Глава 23

Наташа поджала губы.

— Кто тебя направил? — повторил я вопрос.

— Это секретная информация, — хитро прищурилась девушка.

— Ну, ладно, не хочешь, не говори…

— Что надулся? — хохотнула снайперша, крепче обняв меня. — Тебе, конечно, скажу. Тем более мне толсто так намекнули, что если будет возможность, использовать помощь капитана Волкова. Помнишь тех НКВД-шников из непонятного секретного отдела? Которые ящики в лагере немецких археологов сграбастали?

— Ну…

— Так вот, это их инициатива была меня сюда направить, — вздохнула Наташа, явно недовольная заданием. — Но хоть тебя увидела…

Она погладила меня по волосам, заглядывая в глаза.

— Какая твоя задача?

— Человека надо одного к партизанам переправить.

* * *

К нужному дому направились в тот же вечер. Вернее уже ближе к ночи, когда Псковское небо рассыпало звезды по черноте небосвода.

— Сергей Сергеевича охраняют, — шепнула Наташа, кивнув на будку с часовым.

Пост был сооружен для охраны хозяйственно склада, но как раз возле него примостился одинокий деревянный домишка в котором и проживал интересующий НКВД-шников человек. Судя по всему, складской постовой заодно присматривал и за нашим профессором.

— Почему охраняют? — спросил я. — Он же простой ученый-этнограф. Самое безобидное существо в мире. Да еще и в возрасте преклонном, как я понял.

— Не знаю… Какой-то у немцев интерес к Сергею Сергеевичу. Под домашним арестом сидит, из дома не выпускают. Я тут успела немого понаблюдать за его домом. К нему, бывает, приезжают какие-то личности из Аненербе.

— Странно все это… — почесал я в затылке. — Раскопки, ученый этнограф, тайный отдел НКВД. Попахивает каким-то секретным оружием, не иначе.

В мистику я не верил, в отличие от вышеназванных структур, поэтому предположил, что дело в оружии, в чем же еще. Хотя…

— Мое дело маленькое, — пожала плечами Наташа. — Выполнить приказ и доставить ученого к партизанам. Смотри… Часовой отвернулся. И вокруг никого. Пора.

Я выбрался из-за кустов и быстрым шагом бесшумно добрался почти до самой будки. Чуть притормозил, а дальше пошел спокойно, вытащив из широченного кармана крепкую бутыль с самогоном. Правда вместо горячительного, внутри была бутофрия — обычная вода, заткнутая скрученным куском газеты.

— Хальт! — обернулся часовой, сдернув с плеча карабин.

— Доброго вечера, герр офицер, — проблеял я заплетающимся языком. Ноги мои тоже путались, как у заправского забулдыги. Я громко икнул, остановился и, выдернув пробку, отхлебнул из бутылки.

— Шайсе, — выдохнул фриц.

Увидев датого, он расслабился. Снова закинул карабин на плечо и принялся крутить ручку телефона, явно намереваясь сдать меня патрулю за нарушение комендантского часа.

— Не надо никуда звонить, герр офицер, — глупо улыбаясь, я приблизился к будке. — Я работаю служащим в комендатуре. Вот у меня и пропуск имеется.

Я полез в карман и вытащил бумажки. Тут же неуклюже выронил их под ноги часовому. Тот презрительно опустил взгляд на землю, разглядывая что у меня там упало. Но там были порезанные бланки испорченной описи из моего кабинета. В темноте не видно, но цель достигнута. Фриц отвлекся.

Бам! — глухо стукнула бутылка по темечку в кепи.

— Хорошо, что ты не в каске, урод, — прошипел я, оттаскивая обмякшее тело в будку.

Хрусь! Отточенным движением свернул шею. Спокойной ночи. Полежи пока здесь. Собрал бумажки, огляделся.

Наташа уже стучалась в домик. Там, не зажигая свет, кто-то открыл дверь. Быстро среагировал, будто ждал нас. Засада?.. Нет. На пороге вырос старикашка с бородой, как у Маркса. В полосатой пижаме и тапочках.

— Сергей Сергеевич, — проговорила Наташа. — Мы за вами… У нас приказ переправить вас к партизанам.

Старичок не стушевался. Оглядел нас с ног до головы (я уже успел тоже подойти). И бодренько пробормотал: