Иду к двери. Асьенда построена в мексиканском стиле: за дверью коридорчик, другой конец которого закрыт занавеской. Оттуда слышатся гитарные всплески. Быстро прохожу коридорчик, отодвигаю занавеску и оказываюсь в зале.

Честно говоря, я удивлен. А местечко-то оказалось шикарнее, чем мне представлялось. Зал просторный, с глинобитными стенами и деревянным полом. При входе утыкаешься взглядом в барную стойку. Сбоку от бара начинается каменная лестница. Ее ступеньки тянутся вдоль стены, приводя к двери комнаты и площадочке, а с площадочки тянутся дальше, но уже вправо и выводят на деревянную галерею. Она огибает три стены. Четвертая занята огромными – от пола до потолка – окнами с проволочными сетками. Зал уставлен столиками. Кто-то сидит, кто-то фланирует по залу.

Самую середину занимает танцевальный пятачок. Пол в этом месте гладко обструган и натерт. И сейчас там танцует страстное танго забавная парочка: местный пустынный жиголо и дамочка, которая по возрасту годится ему в мамаши.

Парень высокий, стройный и гибкий. Он одет в шелковую рубашку и мексиканские брюки. На губах блуждает глупая улыбка. Партнершу свою он крутит и вертит так, словно флиртует с гремучей змеей. Оркестр – четыре парня в ковбойских кожаных штанах – помещается на невысоком подиуме и вовсю наяривает испанское танго, под которое танцует парочка. Еще четверо или пятеро посетителей толкутся возле стойки. Почти на всех ковбойские кожаные штаны или брюки. Возможно, они явились сюда с гостевых ранчо, что встречались мне по пути. Туда обычно приезжают поучиться верховой езде.

На галерею выходят двери верхних комнат. Из той, что у меня над головой, доносятся взрывы смеха и разговоры. Слева от меня, за столиком возле окна, трое парней, по виду мексиканцы, ведут обстоятельную беседу за бутылкой текилы. Справа веселится компания богатеньких ребятишек в смокингах и женщин, увешанных драгоценностями. Поскольку возле двери я не увидел ни одной машины, скорее всего, с задней стороны дома есть гараж.

Когда я вхожу, парни у стойки мельком глядят на меня и продолжают упражняться в остроумии со смазливой барменшей.

Выбираю столик у края танцевального пятачка и сажусь. Вскоре ко мне подходит парень. Кажется, он вот-вот откинет копыта, настолько он тощ. Спрашивает, что я желаю заказать. Прошу принести яичницу с ветчиной и бутылку виски. Доходяга исчезает, а я смотрю, как танцор на пятачке выделывает па.

Он продолжает кружить свою партнершу. По лицам гитаристов вижу: они едва сдерживают смех. Возможно, они думают, что танцор хочет ее облапошить, однако он ведет себя так, как и положено платному танцору. Когда пара оказывается вблизи моего столика, он разворачивает дамочку, улыбается, как бы извиняясь, и дважды подмигивает.

Вскоре музыка умолкает. Платный танцор и дамочка усаживаются за столик, где их ждет бутылка шампанского. Проходит еще минута. Из комнаты, находящейся между первым этажом и галереей, выходит парень в отлично сшитом смокинге и шелковой рубашке. Увидев меня, он улыбается, спускается вниз и направляется к моему столику.

– Приветствую вас, сеньор, – говорит он. – Для меня большая честь принимать вас в «Альтмире». Надеюсь, здесь вы получите все, что пожелаете.

Я улыбаюсь и отвечаю:

– Я тоже надеюсь!

Мне интересно, о чем он заговорит после этих дежурных слов.

– И давно вы в наших краях? – спрашивает он, безобразно растягивая гласные звуки. – По-моему, раньше я вас не видел. Вам, сеньор, очень повезло, что вы застали наше заведение открытым. Уже почти три часа ночи, но сегодня у нас небольшое торжество. Надеюсь, вам у нас понравится и мы увидим вас снова.

Возвращается официант с бутылкой виски. Наливаю себе хорошую порцию и протягиваю бутылку парню в смокинге.

– Выпейте и вы, – предлагаю я. – Позвольте узнать, с кем имею честь говорить?

Он улыбается и вежливым жестом отказывается от выпивки.

– Моя фамилия Перьера. Я управляющий этим заведением. Место замечательное, и с каждым приездом сюда вы будете убеждаться в правоте моих слов.

– Отлично, – говорю ему. – Я намерен немного погостить в этих краях. Так что обязательно наведаюсь к вам снова.

Он улыбается и отходит.

Вскоре официант приносит яичницу с ветчиной, и я принимаюсь за еду. Еще через какое-то время гитаристы снова поднимаются на эстраду. И естественно: этот жиголо снова ведет свою престарелую партнершу танцевать. Дамочке так хочется попрыгать под стремительную мелодию румбы, что она того и гляди сорвет с себя платье.

Когда они приближаются ко мне, я торопливо глотаю виски и всем видом показываю, что уже прилично нагрузился. Пара совсем рядом с моим столиком. Я поднимаю глаза на парня и улыбаюсь. Он тоже улыбается.

– Как поживаешь, маменькин сынок? – нарочито громко спрашиваю я.

В зале воцаряется мертвая тишина. Гитаристы перестают играть. Компания справа от меня застывает, не донося выпивку до рта. Парни у стойки поворачиваются в мою сторону. Платный танцор ведет свою партнершу к столику, затем небрежной походкой возвращается ко мне.

– Что ты сейчас сказал? – спрашивает он.

– Я сказал: «Как поживаешь, маменькин сынок?».

Реакция у парня быстрая. Он делает шаг ко мне и, прежде чем я успеваю встать, награждает меня подножкой с одновременным ударом в нос. Я шумно падаю на пол, но тут же вскакиваю и стараюсь взять реванш. Пробую быстрый апперкот, от которого он уворачивается, потом бью напрямую, но танцор парирует мой удар. Хватаю его за ногу, пытаюсь перебросить через себя, но он опрокидывает меня приемчиком, который называется «японские ножницы». Мы оба летим на пол. Гитаристы, продолжившие было играть, резко умолкают. Падая, вижу спешащего к нам Перьеру.

Едва поднимаюсь на ноги, как «маменькин сынок» опять лупит меня и бросает на пол. Снова встаю. Вид у меня уже не такой вальяжный.

Стою и нарочно покачиваюсь. Пусть видят, что я перебрал. Потом икаю, чтобы ни у кого не оставалось сомнений.

Перьера стоит напротив и улыбается:

– Сеньор, я очень сожалею, что у вас возник конфликт с моим персоналом. Прошу вас больше этого не делать. Если вам досталось, примите мое искреннее сочувствие.

Он начинает смахивать пыль с моего пиджака.

«Маменькин сынок» вернулся за столик к своей партнерше. Смотрю на парня.

– Пожалуйста, сеньор, не вздумайте продолжить ссору, – говорит Перьера. – Неприятности нам ни к чему.

Плюхаюсь на стул.

– Пожалуй, вы правы, – говорю управляющему. – Видно, я перебрал еще до приезда сюда, и этот танцор был прав, врезав мне по роже. Выходит, внешность обманчива и он совсем не маменькин сынок.

Перьера улыбается.

– Исполните мою просьбу. Подойдите к этому парню – не знаю, как его звать, – и скажите ему, что я дико извиняюсь за случившееся и прошу выпить со мной, чтобы между нами не осталось никакой вражды.

Встаю и ковыляю к окнам. Вижу в углу свободный столик и сажусь туда. Перьера выполняет мою просьбу. Вижу, как он что-то говорит «маменькиному сынку», после чего тот обращается к своей полненькой партнерше и идет к моему столику. Останавливается и снова дважды мне подмигивает.

– Слушай, дружище, – учтиво и намеренно громко говорю я. – Сознаю всю опрометчивость сказанного тебе. Если считать тебя маменькиным сынком, тогда я – Исландия. Садись и давай выпьем в знак примирения.

В момент рукопожатия он что-то вкладывает в мою ладонь. Я окликаю официанта и прошу принести виски и бокалы. На меня перестали обращать внимание. Спектакль оказался слишком коротким. Разлив виски по стаканам, закуриваю сигарету и принимаюсь мотать головой и улыбаться, словно веду непринужденный разговор.

Опустив руку под стол, разжимаю пальцы. Это его жетон агента ФБР. Возвращаю жетон парню.

– О’кей, Сейджерс, – говорю я, продолжая учтиво улыбаться и громко икать для усыпления бдительности окружающих. – Что сумел узнать?

Он достает сигарету и делает вид, что зажигалка плохо высекает огонь. Пока длится процесс закуривания, он торопливо начинает говорить, улыбаясь и жестикулируя, показывая залу, что мы помирились и теперь дружески болтаем.

– Узнал-то я много, но ничего по существу. Приехал в Палм-Спрингс, толкался в поисках работы. Говорил, что пытался найти что-нибудь в заведениях на побережье, но там не повезло. Познакомился с одной пожилой дамой. Она взяла меня в свой отель «Миранда-Хаус», однако у нее я не задержался. Мне нужно было попасть сюда, и я сделал так, чтобы она меня уволила. А здесь других работ не было. Только эти пошлые танцульки со скучающими дамочками.

Это местечко – злачный рай. Здесь вы запросто лишитесь последней зубочистки. Наверху у них что-то вроде игорного салона. Там просаживают такие суммы, что Федеральный резервный банк кажется жалким десятицентовым магазинчиком, а рулетка и вовсе плутовская. Был случай: один парень выиграл приличную сумму. Так крупье удар хватил. Парень, что сидит в углу, – у него еще усы закручены – главный по «понюшкам». Он три года дурачил отдел нью-йоркской полиции по борьбе с наркотиками, да настолько ловко, что ему впору делать на спине наколку с надписью: «Ничего не знаю о торговле наркотой». Большинство посетителей того же поля ягоды, но не все. Есть обычные местные мальчики при деньгах, охочие до женских округлостей. А есть такие, кому смело можно впаять от десяти лет до полувека. Дамочки – пестрая смесь. Кто-то здесь работает, про остальных не знаю. Сюда стекаются цыпочки с самыми разными наклонностями.