***

Высадив на берег Мариупольский драгунский полк и артиллеристов «Кальмиуса», приступивших к подготовке обороны столицы, фон Клаузевиц незамедлительно отправился в морской рейд по тылам противника, взяв с собой два батальона Первой штурмовой бригады в качестве десанта.

Спустя неделю, первой жертвой рейда стал Рашид – один из двух основных египетских портов, соединяющих Нил и Средиземное море. Вменяемый флот у египтян отсутствовал, как класс, поэтому легко разогнав десяток разномастных корабликов, попытавшихся оказать видимость сопротивления, Третья Средиземноморская эскадра устроила шквальную бомбардировку рейда и портовых сооружений, а высадившиеся к вечеру на берег штурмовые группы довершили дело, превратив город в пылающие руины. Через сутки второй египетский порт – Думьят, расположенный в восьмидесяти милях восточнее, повторил судьбу Рашида, египтяне окончательно лишились возможности снабжения наступающей армии по морю, а канониры контр-адмирала Юэля и головорезы Первой штурмовой только вошли во вкус.

Шестидесятитысячная армия султана Муххамада к этому времени подошла к границам Палестины у города Рафах, где её встретили передовые отряды армии Захира аз-Зейдани. Авангард мамлюков легко рассеял во встречном сражении немногочисленное прикрытие и преследуя отступающего противника достиг через двое суток первого крупного палестинского города – Яффы, где защитники огрызнулись уже посерьезнее, показывая своими действиями, что не собираются просто отсиживаться за стенами города. Назревало генеральное сражение, что абсолютно согласовывалось с планами султана. Однако, оказавшись десятого мая под стенами Яффы, мамелюки застали лишь брошенные жителями дома и бродячих собак на улицах города. Празднование победы откладывалось, Муххамад был в ярости.

В это же самое время, покончив с Думьятом, диверсионный отряд фон Клаузевица неумолимо двигался на северо-восток, продолжая зачищать прибрежные воды от остатков египетского каботажного флота. Развязка приближалась.

***

Раскинувшаяся на берегу Хайфского залива и прикрытая с юго-востока горным массивом, Хайфа-аль-Джадида представляла из себя весьма сложный объект для атаки с суши, оставляя нападающей стороне, при существующем уровне развития техники, весьма ограниченный выбор вариантов действий.

Гора Кармель, имеющая в наивысшей точке более чем полукилометровую высоту над уровнем моря, господствовала над окружающей местностью и во времена первой и, уж тем более, второй мировой войны стала бы приоритетной целью атакующей армии и основным узлом обороны для её оппонента. Однако сейчас она никого (кроме реактивщиков «Кальмиуса») не интересовала. Действительно, с какой целью лезть на поросшую непролазным кустарником и густым лесом, безводную гору, если с неё видно только небо и море, а нанести поражение можно только самому себе – свернув башку или переломав ноги на острых камнях.

Поэтому достигнув селения Джиср-эз-Зарка в тридцати километрах южнее Хайфы-аль-Джадиды, султан Муххамад, вполне ожидаемо, разделил свои силы на две части, обтекая горный массив с двух сторон. Сам султан продолжил движение вдоль побережья, а двадцатитысячный корпус Ахмад-бея направился в обход, по долине Мардж ибн Амер (она же Изреельская долина библейского Израиля), вдоль реки Эль-Мукатта, разделяющей горы Самарии и Галилеи и впадающей в Хайфский залив.

Утром семнадцатого мая передовые отряды мамлюков достигли стен Хайфы-аль-Джадиды, а Третья Средиземноморская эскадра высадила фон Клаузевица с десантниками в тылу у наступающей армии, на перекрестке дорог у Джиср-эз-Зарки, и заняла позиции для бомбардировки прибрежной дороги. Мышеловка захлопнулась.

***

Гора Мегиддо, перекрывающая северный выход из Изреельской долины, стала широко известна благодаря греческому слову Армагеддон, представляющему собой транслитерацию словосочетания хар Мегиддо (на иврите – гора Мегиддо), которое упоминается в «Апокалипсисе» Иоанна Богослова, как место последней битвы сил добра со злом в конце времен, а в более широком смысле стало названием и самой последней битвы. И хотя в нашем случае эпицентр событий находился на некотором удалении от горы Мегиддо, дальнейшие события явились для армии султана Муххамада настоящим Армагеддоном.

Дождавшись подтягивания и уплотнения боевых порядков мамлюков на небольшом пятачке у впадения Эль-Мукатты в Хайфский залив, занявший позицию на вершине горы дивизион РСЗО, обрушил сверху на головы бойцов корпуса Ахмад-бея шестьдесят реактивных снарядов. Одновременно с этим, артиллерийская батарея, прикрываемая двумя батальонами драгун, выкатила свои орудия из южных ворот крепости на прямую наводку и открыла беглый огонь картечными гранатами вдоль прибрежной дороги, превращая атакующие колонны в мясной фарш.

Обе части армии вторжения обратились в беспорядочное бегство, но султану Муххамаду не повезло больше. Для него дорога домой оказалась перекрыта железной стеной щитов Первой штурмовой бригады, подкрепляемой убийственным огнём дальнобойных винтовок и сотен орудий кораблей контр-адмирала Юэля. К вечеру армия султана Муххамада (и он лично) прекратила свое существование.

Трофеями бойцов Первой штурмовой бригады стала походная казна султана, а остальное добро было оставлено с барской руки местным воякам. Хайфа-аль-Джадида ликовала. И только хмурые, неразговорчивые пришельцы с севера, только что с ужасающей легкостью, словно какого-то таракана, смахнувшие со стола истории султана Египта вместе с его огромной армией, деловито грузились на свои могучие корабли и собирались молча удалиться восвояси.

Захир аль-Умар не понимал, почему северяне не развивают свой успех, но не собирался упускать представившийся ему шанс и сам обратился к фон Клаузевицу с деловым предложением – отправиться в повторный диверсионный рейд в Египет и, воспользовавшись временным управленческим хаосом, попытаться освободить бывшего египетского правителя Али-бей аль-Кабира, томящегося в Каирской темнице.

Генерал для вида «повыёживался», а потом выставил «прайс» за свои услуги. Освобождение его соратника по борьбе с османами будет стоить Захиру ещё два ДОЛГА, однако он может убедить Али-бей аль-Кабира добровольно принять один из них на себя и тогда за Захиром снова останется всего лишь один, вместо трёх. Справедливо рассудив, что деваться узнику будет некуда, Захир с радостью согласился на предложенные условия.

Это и было сверхзадачей, которую поставил Викинг перед фон Клаузевицем и его экспедиционным корпусом – постараться (не показывая особой заинтересованности и, одновременно, засветив мощь своего оружия) привести к власти в Египте лояльного правителя. Закрывая тем самым на ближайшее время вопрос арабской экспансии на север и получая доступ к поставкам египетского хлопка, так необходимого для производства ПОРОХА, ну и ещё всяких разных полезных вещей…

Глава 13

Глава 13

В первопрестольной мы оказались двенадцатого июня, а уже через три дня, вечером, туда прибыли Потемкин с Гномом. Однако, собравшись за ужином, мы начали трапезу не с произношения тостов за встречу, а с поминания наших погибших товарищей.

– Давайте братцы выпьем за упокой души нашего верного друга и боевого товарища Емельяна Ивановича Пугачева, и всех бойцов группы, геройски павших в неравном бою, пусть земля им будет пухом! – поднял я стопку.

Выпив не чокаясь, я продолжил, взяв со стола бумагу:

– А вот друзья мои письмо, цена которому три десятка жизней наших боевых товарищей!

– Как это? – удивленно посмотрел на меня Потемкин.

– Да всё просто, это письмо от Пугачева, отправленное им из Перми ещё зимой. В нём он рассказывает о контактах братьев Твердышевых с архангельским городским головой Фёдором Баженовым, который пошёл на сотрудничество с англичанами. И добиралось это письмо сюда почти пять месяцев, проделав удивительный путь в шесть тысяч вёрст по Уралу, Поволжью и Новороссии до крепости Хотин, а потом через Львов, Брест, Кёнигсберг и Курляндию до Питера, и уже оттуда в Москву. Пришло только на днях, когда мы в Нижнем были. А ведь узнай я в Петрограде про эти контакты, то решил бы сначала все вопросы с ополчением на Урале и уже только потом взялся за северян. Вот вам и цена своевременного получения информации!

– Да, судьба! – вздохнул Григорий, перекрестившись.

– И вот дабы такого более не случалось, – продолжил я, – мы должны соединить всю страну линиями оптического телеграфа, удобство которого ты Григорий уже мог оценить в Крыму. Ладно, этот вопрос позже ещё обсудим, хотя подготовительную работу в Питере я уже организовал, а теперь давай рассказывай, что у нас на югах творится?

– В целом, всё слава Богу, ежели не считать известий о начале вторжения персов в азербайджанские княжества, вот, – протянул мне Потемкин донесение от атамана Кубанского казачьего войска, – перед самым моим отъездом поступило. Нашим землям покуда ничего не угрожает, однако турка, который всегда им противовесом выступал, сейчас нет, а значит совершенно неизвестно, как там может всё обернуться. Местные князьки персам не соперник, а ведь после они могут и за Картли-Кахетию взяться, что грозит уже выходом персов к побережью Черного моря. А сие нам совершенно не надобно!