– Что ж, всё идёт по плану, – усмехнулся я и пояснил для удивленно посмотревшего на меня Потемкина, – один загадочный ирландский еврей из Северной Америки предупреждал нас о возможности такого развития событий и оказался прав. Впрочем, прав и ты в том, что касается выхода к Черному морю. Новые конкуренты нам совсем без надобности!

– Командир, зато можно будет минометы испытать в реальных условиях! – взял слово Гном.

– Оба на, – обрадованно посмотрел я на него, – я не ослышался?

– Сделали шесть образцов сто двадцатых, – покачал Гном утвердительно головой, – до идеала им ещё далековато, но, в целом, продукт годный. Только мин маловато, около трехсот штук осталось после проведения заводских испытаний!

– Гномчик, – обрадованно протянул Добрый, – да ты просто красава, дай я тебя расцелую!

– Спасибо братуха, но обойдусь, – замахал Гном руками, – мне жены достаточно!

– Погоди Гном, – прервал я их дружескую пикировку, – получается ты на промышленное производство тротила вышел или всё же порохом решил мины снаряжать?

– Конечно тротилом, только производство пары-тройки сотен килограммов в месяц сложно назвать промышленным. Хотя проблема сейчас совсем не в масштабировании производства. Технологические вопросы практически решены, а вот с компонентами проблема. Вернее, с одним компонентом – азотной кислотой. До синтеза аммиака из воздуха, нам ещё, как до полета на Луну, а на селитрянницах далеко не уедешь. Дай Бог, чтобы для производства пороха хватило. Поэтому рано радоваться Командир, нужно что-то с селитрой решать! – пожал плечами Гном.

– Гном, ты гений, за такое тебе по любому нужно орден вручить, самый высший. Григорий, – повернулся я к Потемкину, – какой у нас?

– Высшим считается орден Святого апостола Андрея Первозванного! – недолго думая ответил Потемкин.

– Отлично, значит с орденом решили, а с селитрой действительно нужно что-то делать, – почесал я в задумчивости затылок и с легкой небрежностью в голосе спросил, – десять тысяч тонн хватит?

– На первое время хватит конечно, – хмыкнул Гном, – только ты так спрашиваешь, будто у тебя пара железнодорожных составов с селитрой где-нибудь в Балашихе совершенно случайно завалялась!

– Ну, составов, конечно, нет, по железной дороге у нас ты специалист, а вот пара десятков испанских галеонов с чилийской селитрой найдётся, – с улыбкой щёлкнул я пальцами, – Маркиз де Сантильяна, с которым мы познакомились на Мальте, воспользовался моим советом и поехал в Южную Америку делать политическую карьеру на должности вице-короля Перу, в состав которого входит и пустыня Атакама. Я написал ему, что готов купить на пробу партию селитры для удобрения полей в Швеции и на Мальте. Самих испанцев эта информация не должна сильно заинтересовать, у них с урожайностью и так вроде всё в порядке, поэтому какое-то время можно рассчитывать на эксклюзивные поставки. С Мальты груз тайно вывезет в Мариуполь на своих кораблях Антонио, а вот в Швеции организуешь производство на месте, в дополнение к остальным моим задачам!

– Вот это гениальный заход достойный ордена Командир, – воскликнул Гном и пожал плечами, – а я ведь ничего нового пока не придумал и на багаже с прошлого мира выезжаю!

– Ладно, не прибедняйся, – махнул я рукой, – тебе только за наличие этого багажа и способность применять его на практике памятник при жизни положен, но с тобой мы все вопросы по дороге в Питер ещё успеем обсудить, а вот с вторжением персов нужно сейчас решать!

– Так, а чё тут решать Командир, – безапелляционно произнёс Добрый, – кто здесь лучший испытатель минометов? Не зря же я под Попасной в батарее у Сумрака практиковался!

***

С предложением Доброго я спорить не стал, поэтому уже через день он забрал два отряда спецназа и двинулся на юг. Учитывая неопределённость обстановки, ставить ему детальные задачи я даже не пытался, ограничившись стандартными фразами «действовать по обстановке» и «не лезть на рожон». Судьба самостийных закавказских князьков меня не интересовала совершенно, однако пускать персов в Абхазию и севернее реки Куры я тоже не собирался (бакинскую нефть никто не отменял). Идеальным же вариантом стали бы договоренности с персами о разделе зон влияния по тем же границам, что мы установили пять лет назад с турками, и налаживании прочных дипломатических и торговых отношений.

Ну и было бы неплохо, в довесок к такому договору, прояснить для себя роль нашего ирландского друга и его организации в происходящих событиях. Ведь обладать подобной информацией можно было только в двух случаях. Ну, во-первых, просто имея своего человека в персидских властных кругах, который имеет доступ к необходимым сведениям, а скорее всего принимает участие в выработке управленческих решений. И самое главное, имеет возможность доставить информацию адресату, притом в кратчайшие сроки, что в сегодняшних условиях являлось весьма нетривиальной задачей. Но здесь у меня возникали сомнения в том, что какая-то тайная еврейская организация могла обладать подобными возможностями, да ещё и в исламском государстве. А значит, у нас оставался только один вариант – информацией о планируемом вторжении персов в Закавказье обладали люди со стороны, европейцы, которые сами его и организовали или, как минимум, поспособствовали (технически, финансово и мотивационно). И здесь можно утверждать безапелляционно – этими европейцами могут быть только англичане, а значит у господина Голдстейна отличные информаторы на Британских островах или он совсем не тот, за кого себя выдаёт, или всё это одновременно.

В таких условиях большая армия Доброму была без надобности. Поэтому он заберет по дороге в Острогожске казачий полк, отдохнувший недельку после похода на Урал, потом остатки усиленного минометной батареей артполка «Кальмиус» в Донецке, а затем ещё пару тысяч казаков на Дону и Кубани, проведя попутно их перевооружение на новые винтовки СВЧ-1. Огневой мощи такой тактической группы должно с лихвой хватить для произведения неизгладимого впечатления на любое количество персидских возмутителей спокойствия.

Распрощавшись с Добрым, мы тоже не стали задерживаться в первопрестольной и на следующий день двинулись в Петроград. Изначально, у меня, конечно, проскакивала мысль, отправиться в Европу по земле и посмотреть по дороге на западнорусские земли, но в итоге я решил отказаться от такого путешествия. Дорога по морю выходила короче по времени, а по дороге до Питера можно было решить ещё уйму вопросов, требующих обсуждения с Потемкиным и Гномом. И самым главным из них, являлся, естественно, вопрос о земле.

***

– Все послабления для крестьян, которые оказались отменены после смерти Екатерины Алексеевны, я уже вернул, – начал я разговор, как только наша колонна покинула Кремль, – но ты Григорий и сам должен понимать, что это только начало. Сегодняшнее положение вещей, в части крепостного права, является неприемлемым с любой точки зрения, хоть гуманистической, хоть экономической – это просто тупик. В нашем прошлом мире крестьянский вопрос обсуждался на протяжении более чем полувека и решился только в 1861 году и то, по всеобщим оценкам, весьма коряво. Фактически лишив крестьянина земли и загнав его в долги, которые так никто и не выплатил. Нам же необходимо решить этот вопрос в ближайшее время, хотя бы за пару-тройку лет, не допустив при этом голода и беспорядков. Есть предложения?

– Да, вопрос действительно непростой, – вздохнул Потемкин, – это же переворот всего уклада жизни и, самое главное, покушение на права дворян-землевладельцев, котор…

– Кстати, – перебил я его, – как раз про права дворян-землевладельцев хочу уточнить. Помнишь, когда Екатерина Алексеевна мне десять тысяч государственных крестьян пожаловала, никаких документов о владении землей в Бахмутском уезде мне не давали и я просто получил у неё добро на их использование. А у остальных, как с этим дело обстоит?

– Хм, – задумался он на мгновение, – а ведь действительно, государь обычно жалует какое-то количество душ дворянину, например деревеньку в десяток дворов, и основанием для владения землей становится просто факт проживания на ней принадлежащих хозяину крестьян. То же самое происходит и при купле-продаже, купчие оформляются только на мужиков, а всё остальное идёт, так сказать, довеском. И что самое примечательное, сказать, где заканчивается земля одной крестьянской общины и начинается земля другой, могут только сами крестьяне, работающие на ней. По этой причине в 1765 году манифестом Екатерины Алексеевны объявили о проведении межевания земли, создали Межевую комиссию и утвердили «Генеральные правила». Я в работе сей комиссии участия не принимал, поэтому о результатах её работы сейчас ничего пояснить не смогу, но слышал, что под давлением землевладельцев отказались от проверки владельческих прав, пусть даже и через сверку с подушными описями, а решили принять за основу принцип фактического владения при отсутствии споров с другими землевладельцами!

– Интересно девки пляшут, – удивленно покачал я головой, – это же сколько государственной земли ушлые помещики решили прибрать к своим рукам путём самозахвата… А кто в Великороссии самые крупные владельцы крепостных?