Никогда не считал деньги мерилом всего и вся в мире, однако нельзя было не признавать, что их наличие (особенно в больших количествах) помогает решить многие вопросы, так произошло и на этот раз. Петер Хенляйн – уважаемый в городе специалист по замкам и часовых дел мастер, оказавшийся в итоге далеким потомком и полным тезкой изобретателя первых в Европе карманных часов (ровесников механизма на Фрауэнкирхе), поначалу даже слушать меня не хотел по поводу выездной работы в Регенсбурге. Однако сумма в пять сотен талеров, перекрывавшая годовой доход лавки Петера, мгновенно изменила его мнение, и в Треммельхаузен я вернулся без жены, зато в сопровождении мастера с двумя подмастерьями и нескольких повозок, загруженных оборудованием, инструментами и материалом.

Глава 18

Глава 18

В поместье меня встречал угрюмый Вейсман, которому снова не удалось добиться положительного результата – профессор в Ингольштадте появился и сразу же, ещё до приезда оперативной группы, пропал – как в воду канул. Однако теперь Николай Карлович хотя бы не бросался лозунгами о том, что не достоин «столь высокой должности заместителя начальника Службы безопасности», и отнесся к неудаче более философски, а также самостоятельно пришёл к правильным, на мой взгляд, выводам, которые оказались довольно просты. Профессор Вейсгаупт, с огромной долей вероятности, замешан в регенсбургских убийствах, а теперь от него или избавились, как недавно он сам от горничной, или вывели из-под удара, сохраняя для последующей работы. И в том, и в другом случае, можно было с уверенностью утверждать, что, во-первых – заговор имеет место быть, а во-вторых – мы столкнулись с деятельностью тайной организации о возможностях и, что более важно и опасно, о целях которой имеем весьма смутное представление. Но, к счастью, сейчас на нашу деятельность эти выводы никак не влияли, и мы продолжили подготовку к реализации моего плана.

Озадачив Вейсмана продолжением сбора информации по Регенсбургу, следующие пару дней я посвятил работе с Петером Хенляйном. Организовал размещение мастерской, сформировал технические задания на необходимые мне изделия и даже успел опробовать в деле опытный образец «стакана», естественно, поменявшего своё название на «Баварский». Результат меня вполне устроил, поэтому я поручил Петеру в первую очередь изготовить две дюжины насадок, чтобы бойцы тут же начали тренировки, и затем уже приступить к основной работе, а сам инкогнито в сопровождении тройки бойцов отправился на рекогносцировку в Мюнхен. Там мне требовалась сущая мелочь – спланировать покушение на самого себя.

Попотеть в седлах нам пришлось немало, однако цена вопроса не подразумевала экономии времени, сил и средств. В итоге, результатом недельных метаний по городу и трем дорогам, по которым можно попасть из Регенсбурга в столицу Баварии, стало четкое понимание того, что организовать нормальную засаду можно только у дворца-резиденции баварских Виттельсбахов, где моё появление гарантировано. Все остальные варианты требовали либо наличия радиосвязи, для оперативной переброски людей между местами засад, либо привлечение огромного количества людей для перекрытия всех маршрутов. И то, и другое являлось в нынешней ситуации нереальным (подумал про радиосвязь пришелец из другого мира, у которого целая гора такого хлама, правда пока неисправного).

Что же касается выбранного мной места, то оно подходило для этой роли, практически, идеально. Два, так сказать, магистральных шоссе из Регенсбурга и Ингольштадта сливались в одно на въезде в Мюнхен и превращались в Розенштрассе, которая упиралась в Швабские ворота, являвшиеся частью старых городских укреплений. А сразу за воротами раскинулся большой дворцовый парк Хофгартен, к которому и примыкает цель моего путешествия в гости к Марии Антонине Баварской – дворец-резиденция баварских курфюрстов, представляющая из себя огромный комплекс зданий.

Однако сам дворец меня интересовал мало, ведь лучшим местом для покушения являлась четырехсотметровая подъездная дорога, а точнее участок торможения и крутой поворот в большие ворота в южной части сада, через которые гости попадали во дворец. Здесь кортеж гарантированно начнёт плестись с черепашьей скоростью, а впереди, метрах в ста дальше на юг, находятся два солидных здания, господствующих над дорогой – дворец графа Прейзинга и придворная католическая коллегиальная церковь святого Каетана или «Театинеркирхе» (то есть церковь ордена театинцев).

Стрелок со штуцером с легкостью сможет произвести выстрел с одной из двух башен церкви на дистанцию в полторы-две сотни метров, но и этим преимущества для нападающей стороны не ограничивались. Справа от дороги, под углом к саду, проходила полуразобранная средневековая крепостная стена, начинавшаяся у Швабских ворот. Город уже давно перекинулся за пределы защитного сооружения, потерявшего свое первоначальное предназначение, поэтому стена находилась в процессе сноса (здесь, кажется, собирались заложить площадь). Однако с внутренней стороны стены ещё сохранилось с десяток развалюх, в которых можно легко спрятать даже пару десятков бойцов, а потом под прикрытием этих же развалин спокойно уйти за стену и раствориться на улочках города. Так, что если я окажусь прав в своих предположениях и наживка сработает, то поездка нам предстояла «сверхинтересная».

***

Полдень 20 августа 1774 года, Мюнхен, курфюршество Бавария

Засада – это всегда опасно и непредсказуемо, даже если ты её ожидаешь и подозреваешь, где именно она встретит тебя цветами и шампанским свинцом и фугасами. Пышный кортеж из сотни расфуфыренных баварских кирасир в светло-серых, с красными обшлагами и отворотами, мундирах, на подобранных в цвет формы лошадях, встретил нас километров за двадцать от Мюнхена, на переправе через реку Ампер, и обеспечил движение в режиме «зеленой улицы». До Швабских ворот мы добрались быстро и без приключений, и здесь охрана разделилась. Большая часть кирасир свернула перед воротами влево, направившись в казармы, видимо, чтобы не загадить парадную дорогу, чему я был только рад. Толку от них в случае нападения всё равно не будет никакого, только под ногами мешаться станут. Также за воротами осталась и группа моих бойцов, на которую возлагалась задача перекрытия путей отхода супостата через разрушенную стену. Поэтому непосредственно у въезда в парк Хофгартен мою карету сопровождали две группы спецназа, несколько бойцов личной охраны из группы Вейсмана и десяток кирасир во главе с баварским генералом.

Открытая карета, которую я выбрал специально, чтобы не сидеть взаперти в ожидании прилета пули в голову через фанерную стенку, сбавила ход приближаясь к повороту. Я в это время продолжал непринужденно беседовать с Луизой, одновременно разгоняя кровь по телу и периодически бросая взгляды на два высоких застекленных окна на башнях «Театинеркирхе» – лучшую в округе позицию для снайпера, но окна, кажется, пока оставались прикрыты. Через несколько мгновений карета почти совсем остановилась, входя в поворот у въездных ворот, и в этот момент прозвучал крик:

– Стрелок в окне, левая башня!

Вслед за этим раздалось несколько очередей на подавление, разнесших окно вдребезги, а бойца из личной охраны, для которых мы сделали специальные ступеньки и поручни для передвижения снаружи кареты, швырнуло под ноги Луизе.

– Пригнитесь! – крикнул я ей и быстро наклонился к бойцу.

Удостоверившись, что с ним всё в порядке – пулю остановил небольшой, обшитый тканью, щит, который всегда висел в таких случаях на спине у каждого из личных охранников, я схватил свой Галил с переднего сиденья и окинул взглядом церковь, выискивая другие цели и оценивая обстановку. Больше противника пока не наблюдалось, зато спецназ уже спешился и разделился. Часть контролировала башни и периметр, а группа захвата окружала «Театинеркирхе», собираясь захватить стрелка. В целом, всё было в пределах нормы, если не считать потери одной из лошадей в упряжке, не позволяющей карете продолжить движение в сад. Кучер, не дожидаясь особого приглашения, быстро бросился вниз, к оставшимся лошадям, чтобы успокоить их, и тут же со стороны развалин раздался ружейный залп, срезавший нескольких кирасир в хвосте колонны, которые до сих пор сидели истуканами в седлах и смотрели фильм про войну. С нашей стороны мгновенно раздались ответные выстрелы, и я также переключил внимание в ту сторону, пытаясь выискать сквозь клубы порохового дыма цель.

Следующим, что я увидел, было движение Луизы, которая вдруг неожиданно решила встать, а затем бросилась вперед, будто ей придали нехилое ускорение, и опрокинула меня навзничь на переднее сиденье.

***

Несколькими днями ранее, поместье Треммельхаузен

– Луиза, у вас, наверное, накопились вопросы по поводу предстоящего мероприятия в столице Баварии, – начал я сам разговор за ужином накануне выезда, – сейчас я готов на них ответить!

– Благодарю Иван, вопросы действительно существуют, но, думаю, что будет проще, если вы сами проинформируете меня о том, что считаете необходимым! – дипломатично вернула мне слово тёща.