Ну и под занавес беседы, я попросил курфюрста организовать охрану Кведлинбургского аббатства. Естественно, подумал я об этом ещё в Берлине, когда узнал о внезапной смерти бывшей монаршей четы. Но не потому, что всерьёз рассматривал возможность нападения на аббатство, а по принципу – лучше перебдеть, чем недобдеть. Однако между пониманием необходимости действия и возможностью его совершить, огромная разница. Кведлинбург хоть и имперская территория, но находится внутри Саксонии, поэтому моё самоуправство могло в итоге выйти мне боком, а так и приличия соблюдены и Фридрих проникнется моими опасениями за безопасность семьи.

Следующим утром, я лично проинструктировал командира роты саксонских драгун, отряженных для охраны аббатства, и с чувством удовлетворённости проделанной работой продолжил путь в Регенсбург.

Глава 16

Глава 16

23 июля 1774 года

Поместье Треммельхаузен, имперский город Регенсбург, Бавария

Через шесть дней мы оказались на берегу Дуная, где во времена той, настоящей, Римской империи стоял один из её форпостов в далеких от Рима германских землях. Сам имперский город Регенсбург, основанный легионерами пару тысяч лет назад, находился, естественно, на южном берегу реки, а поместье Треммельхаузен, являвшееся резиденцией Бранденбургских курфюрстов, находилось на северном берегу, километрах в пяти от центра города, в густом лесу.

Не успел я соскочить с разгоряченного коня и отдать бойцу поводья, как на крыльцо достаточно скромного по размерам двухэтажного особняка, оформленного в стиле позднего барокко и неуловимо напоминающего Зимний дворец, выскочила моя ненаглядная. Сюрприза из своего приезда я делать не стал, послав из Дрездена тройку бойцов с известием, а топот нескольких тысяч копыт извещал о приближении моего отряда получше любой сирены.

Презрев все условности, София бросилась мне на встречу, я подхватил её на руки и мир для нас остановился – губы слились в крепком поцелуе, а в каждую клеточку моего мозга проникли волшебные ароматы, исходящие от её кожи и копны роскошных волос. Так с женой на руках, я и прошёл в парадную, на ходу раздумывая куда идти дальше…, но мои размышления прервал голос тещи:

– Добрый день Ваше Величество, вам приготовили ванну, как вы любите!

– Добрый день Луиза Ульрика, благодарю вас, ванна мне сейчас не помешает. Показывайте дорогу!

Ванну, представлявшую из себя огромную дубовую бочку, мы принимали вдвоем с Софи, поэтому процесс «омовения» затянулся до ужина, к которому мы вышли довольными, чистыми и розовощекими, как младенцы.

***

Прием пищи в семье главы государства, это всегда не только еда, поэтому закинув в рот пару кусков жареного мяса и запив их глотком сухого Рислинга, я немного утолил голод и принялся уточнять обстановку:

– Дамы, а почему за столом нет барона Вейсмана?

София молча пожала плечами, и я повернул голову в сторону тещи, которая уже начала рассказывать с заговорщическим видом:

– Он, как вернулся из Австрии, в поместье бывает очень редко и появляется только инкогнито, словно привидение из леса, справляется нет ли от вас вестей, проверяет охрану и опять пропадает, а ещё, – сделала она большие глаза, – одна из моих фрейлин говорит, что видела его в городе, в компании каких-то лавочников!

Ни хрена не понятно, что здесь творится, подумал я, но одно можно сказать наверняка. Вейсман, видимо, работает в городе под прикрытием и пытается распутать дело об отравлении, молодец, времени даром не теряет и указаний сверху не ждёт.

– Всё верно, – сделал я вид будто всё идет, как задумано, – барон выполняет специальное задание, только знать об этом никому не нужно, а вы Луиза, если фрейлина вдруг опять заведёт разговор о том, что видела барона в городе, не пытайтесь её переубедить, а ответьте что-то вроде «бывают же такие совпадения, а ещё я слышала…» и расскажите какую-нибудь свою подобную историю, а после обязательно проинформируйте меня!

– Конечно Иван, я всё сделаю, как вы сказали! – кивнула Луиза.

– Благодарю, – кивнул я в ответ, – в таком случае об обстоятельствах смерти бывших пленников мне доложит сам барон, а мы тогда обсудим ситуацию в Рейхстаге. Что-то я никак не возьму в толк, зачем понадобилось собирать внеочередное заседание. Разве вопрос наследования власти в курфюршестве не внутреннее дело Баварии?

– Именно так дорогой, – присоединилась к беседе супруга, – вопросы наследования в компетенцию Рейхстага не входят. Конечно, сейчас баварский вопрос немного вышел за рамки обычной процедуры наследования и всё же стоит на повестке дня, учитывая возможную опасность ситуации для поддержания земского мира. Однако жалобы Карла Августа из дома Пфальц-Биркенфельд-Цвейбрюккен на соглашение Карла Теодора с императором Иосифом и курфюрста Саксонии Фридриха Августа о его правах на аллодиальную часть наследства будет рассматривать Имперский камеральный суд обычным порядком, а такие тяжбы могут идти годами. Карл Теодор законный наследник и после утверждения титула будет в своем праве. У нас же появилась забота поважнее – император Иосиф инициировал дело об «имперской опале» в отношении тебя!

– Предполагаю, что наказание по такому обвинению весьма сурово, – усмехнувшись, покачал я головой, – чем же я заслужил столь высокую честь?

– Имперская опала может применяться в качестве наказания при совершении преступлений против основ империи – при неуплате имперских налогов на оборону, неисполнении постановлений Имперского камерального суда, преступлениях против самого императора и нарушении земского мира, – с серьезным выражением на лице продолжила София юридический ликбез, – человек, город или даже княжество, подвергнутые опале, лишаются права защищать себя в суде, а их имущество и земельные владения конфисковываются в пользу казны. Убийство такого человека не является преступлением, а оказание ему помощи, также карается объявлением вне закона!

– Буквально полтора месяца назад мне пришлось проделать примерно тоже самое в отношении двух купцов, пытавшихся меня убить в Нижнем Новгороде, ну а раз я на императора не покушался, – развел я руками, – предположу, что обвиняюсь в нарушении земского мира?

– Ты абсолютно прав, поводом для обвинения послужило занятие фон Цитеном Силезии! – подтвердила мой вывод супруга.

– Надо же, какая новость, – округлились у меня глаза от услышанного, – а когда случилась предыдущая имперская опала?

– В тысяча шестьсот двадцать первом году, – ответила тёща, – император Фердинанд Второй применил опалу в отношении курфюрста Пфальца Фридриха Пятого, виновного в восстании против императора, переросшего затем в Тридцатилетнюю войну!

– А как же три предыдущих Силезских войны или я чего-то не понимаю и это другое? – ещё больше охренев от услышанного, спросил я.

– Это именно другое, – продолжила пояснять тёща, легко приняв «на вооружение» удобную словесную формулу из двадцать первого века, позволяющую обосновать любые двойные стандарты, – у моего брата Фридриха были законные основания претендовать на часть Силезии по договору тысяча пятьсот тридцать седьмого года, согласно которому при пресечении династии Пястов часть Силезии переходила Гогенцоллернам-Бранденбургским, к тому же первые два столкновения происходили в период борьбы за австрийское наследство, когда императором стал баварец Карл Седьмой Альбрехт, а эрцгерцогиня Мария Терезия пыталась удержаться у власти и сохранить доставшиеся от отца земли. Сейчас ситуация сложнее…

– Благодарю Луиза, – прервал я объяснение тёщи, – продолжать не нужно, всё понятно. Чужак – это я про себя, не принадлежащий по праву крови к древним княжеским фамилиям империи, непонятным образом прибрал к рукам власть в Бранденбурге и вместо того, чтобы сидеть себе тихонько в Скандинавии или России, где у него и так полно земель, продолжает безобразничать, покусившись на владения Габсбургов, ещё и прищемив прошлой осенью императору Иосифу нос в Валахии!

– Именно так Иван и это очень серьезно! – покачала головой теща.

– Не стоит сгущать краски, – махнул я рукой, – уверен, что такие дела за один день не решаются, поэтому пусть начинают свою волокиту, а мы успеем подготовить соответствующий ответ!

– Так и есть, объявить опалу невозможно без предварительного рассмотрения дела в Имперском камеральном суде, а снятие имперской опалы возможно, если преступник добровольно предаст себя правосудию! – «обрадовала» меня тёща по поводу явки с повинной.

– Ну вот, значит ещё посудимся, – усмехнулся я, вспомнив фразу из «Кавказской пленницы» про «самый гуманный суд в мире», – документов об объявлении войны нет в природе, а мы, в свою очередь, начнем судебный процесс в отношении пленных австрийцев, обвинив какого-нибудь их командира в нарушении границы Бранденбурга и провоцировании военных действий, а также подадим встречный иск в Имперский камеральный суд. Понятно, что судебных перспектив у этого дела нет, но нам требуется лишь затянуть процесс. Да, и ещё, обязательно проинформируйте все значимые столицы империи и Европы о том, что это была самозащита, а Силезию всего лишь вернули её законному владельцу, продолжателю дела и наследнику славных Гогенцоллернов, теперь же император Иосиф отказался встречаться со мной и перешел к языку ультиматумов, что абсолютно неприемлемо, и всё в таком роде. Ну а если смотреть на суть вещей, то словам об объявлении меня вне закона грош цена в базарный день, нужно ещё иметь силу для реализации подобных решений. С таким же успехом я могу объявить себя императором Луны, только ближе к ней не стану. Уверен, что если к Фридриху Пятому и смогли применить наказание, то только после поражения его армии, а я не доставлю своим врагам такого удовольствия!