– А сколько весят паруса, мачты и такелаж?

– Триста – триста двадцать тонн, сущая мелочь по сравнению с углём, к тому же у нас не рейсовый автобус, которому нужно доехать из точки А в точку Б по заданному маршруту, поэтому четырех суток, на мой взгляд, абсолютно недостаточно для ведения боевых действий, значит нужна хотя бы в два раза большая автономность по углю или…

– Или сохранение парусного вооружения, с использованием машины только в бою! – закончил я его мысль.

– Правильно, насколько я помню, именно таким, эволюционным путём и развивалось кораблестроение в том мире. По мере совершенствования технологий повышалась экономичность и надёжность машин, и происходил постепенный отказ от парусов, так лет в тридцать – сорок и уложились. Но здесь возникает другая проблема, мне ведь потребуется изыскать резерв водоизмещения для силовой установки!

– Ну да, как говорил кот Матроскин, чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно вначале купить что-нибудь ненужное, – усмехнулся я, – а на роль «ненужного» у нас значит претендует артиллерийская батарея, так?

– Частично, балласта на кораблях такого класса четыреста пятьдесят тонн и если бы мы полностью отказались от парусов, он бы весь пошёл в зачёт угля, но при наших раскладах мы можем сократить его только на массу самой силовой установки, то есть тонн на сто, ещё тонн сто можно взять за счёт сокращения общей автономности до одного месяца, но двести – двести пятьдесят тонн по любому остаются на долю артиллерии, это ещё при условии сокращения автономности по углю до пяти суток и небольшого перегруза!

– А на сколько тянет вся артиллерия с боекомплектом?

– Около шестисот тонн!

– Вот это номер, – воскликнул я в сердцах, – треть артиллерии за борт…, хотя… вспомни, Ушакову в бою у Тендровской косы хватило всего десятка твоих дальнобойных восемнадцатифунтовых пушек!

– Помню, только я не стал бы сильно ориентироваться на этот опыт. Манёвренность небольшого катамарана недостижима для такого огромного «сарая», да и вообще, высокоточная стрельба Ушакова в том бою выглядит скорее аномалией, чем нормой, к тому же при сохранении парусов остается только бортовой вариант размещения артиллерии, а значит установка длинноствольных пушек становится невозможной, и всё опять будет зависеть от массы залпа, которую мы вынуждены уменьшить!

– А как же тогда в том мире выкручивались? Никогда не поверю, что флотоводцы решились бы на столь радикальный удар по боевой мощи своих кораблей!

– Вопрос не по окладу Командир, я же не историк флота и настолько в теме не ориентируюсь. Могу только предположить, что по мере внедрения паровых машин происходила и модернизация артиллерии, заключавшаяся в первую очередь в увеличении могущества и уменьшении массы орудий, это ведь происходило уже ближе к середине девятнадцатого века. Сейчас по английскому проекту основная батарея состоит из шести десятков 32-х и 24-х фунтовых пушек, но у меня нет готового проекта и оборудования для модернизации орудий такого калибра, а там без серьезной подготовки не подступишься – например, масса ствола двадцатичетырёхфунтовки приближается к двум тоннам, а ещё нужны испытания…

– Так, всё, стоп, – поднял я руки вверх, – мы опять повернули не в ту сторону, поэтому давай я сам начну со стратегии. Противник – английский флот, но не весь, а по причинам, которые ты сам озвучил, только, так называемый, флот Канала, заточенный под оборону островов. Мы, в свою очередь, по аналогичным причинам, можем рассчитывать только на Балтийский флот – это три бригады линейных кораблей и полтора десятка фрегатов. Сейчас в таком противостоянии у англичан полуторакратное преимущество в количестве вымпелов, при условном паритете в характеристиках кораблей и подготовке экипажей. Поэтому ещё парочка линейных кораблей без брони и с ослабленной артиллерией, пусть и имеющих возможность непродолжительного хода в штиль, не делают нас достаточно сильными, чтобы рассчитывать на благоприятный исход сражения. Ведь с учетом общего превосходства англичан в тоннаже, победы «по очкам» совершенно недостаточно, нам требуется победа за явным преимуществом, а значит такой вариант компоновки новых кораблей нам не подходит, если, конечно, ты можешь предложить что-то другое!?

– Вот, вот, – с удовлетворённым видом закивал Гном, – именно об этом я и хотел сказать, но у тебя получилось лучше. Нам требуется ультимативное средство, на роль которого сейчас подходит только РСЗО, но тогда нам однозначно придётся отказаться от парусов, которые несовместимы с ракетной стрельбой, и артиллерии!

– От последнего тоже полностью?

– Увы, – развёл он руками, – я прекрасно понимаю, что более широкая номенклатура вооружения делает тактику более гибкой, но невозможно впихнуть невпихуемое, ограничения по корпусу не позволят. Думаю, что какое-то количество малокалиберной артиллерии на верхней палубе разместить, конечно, выйдет, но по главному калибру мы сразу шагнём из века восемнадцатого в век двадцатый, конечно с некоторыми допущениями. Лично я считаю, что сейчас, когда флоты ещё не избавились от парусов и не оделись в броню, а стандартная дистанция артиллерийской дуэли не превышает двухсот метров, идеальное время для такого хода!

Наполнив обе рюмки настойкой, я молча выпил свою и глубоко вздохнул:

– Аргументация серьезная…, думаю, что ты уже многое сделал именно в этом направлении!

– Отчасти, – согласно кивнул Гном, – но не настолько, чтобы ещё нельзя было свернуть. Идея супероружия манила и манит оружейников во все времена, и на этом пути очень легко поверить в непогрешимость своих идей, поэтому мне и потребовался этот разговор, чтобы донести свои аргументы, а ты товарищ Верховный Главнокомандующий получил возможность принять взвешенное решение!

– У бюрократов это называется размазыванием ответственности, – усмехнулся я, – а если серьезно, то ты абсолютно прав, без этого разговора было не обойтись, а решение принимать мне… Давай, показывай свою вундервафлю, таможня даёт добро!

После моих слов, Гном пулей вскочил с кресла и с довольной миной на лице раскатал на столе большой чертёж корабля.

Осмотрев нагромождение линий, в котором явственно (для меня) проглядывались только гладкопалубный корпус корабля с небольшой надстройкой, винты и пара слегка наклонённых дымовых труб, придающих силуэту стремительности, я понял, что ничего не понял, и жестом предложил Гному прокомментировать свои труды.

– Значит так, – начал он выцеливать пером точку для начала рассказа, –силовая установка будет состоять из пары четырех атмосферных компаундов двойного расширения по триста пятьдесят лошадей, работающих каждый на свой винт, это позволит сохранить ход при выходе одной машины из строя и увеличит манёвренность, четыре жаротрубных котла и конденсаторы пара, чтобы обеспечить замкнутую циркуляцию котельной воды, – двинулось перо по чертежу, – повышение давления в котлах снизит расход угля, поэтому запас в восемьсот тонн обеспечит двадцатисуточную автономность по топливу, но… за него придётся заплатить внутренними объемами корпуса. Сам знаешь, электросварки нет, а котлы и трубопроводы с паром под давлением штука опасная, поэтому обеспечить приемлемую надежность и ремонтопригодность возможно только за счет снижения весового и компоновочного совершенства, то есть нужно всё сделать с двойным-тройным запасом прочности, толще, а значит тяжелее, и ещё обеспечить свободный доступ к каждому агрегату и соединению трубопроводов, чтобы иметь возможность провести ремонт в море. Короче, как ты видишь, при таком подходе пространства для батарейных палуб внутри корпуса не остаётся!

– Двадцать суток – это неплохо, это же около четырёх тысяч миль, – прикинул я дальность хода, – а для Северного моря вообще супер, а где ракеты?

– Вот и вот, – ткнул он пером в небольшие прямоугольники на чертеже, – по три пятизарядных пусковых на носу и на корме, тридцать ракет в залпе. Трубчатые пусковые по типу «градовских», я их ещё в прошлом году в Донецке спроектировал и испытал, но перевооружать такими установками «Кальмиус», естественно, не стал – слишком тяжелые для транспортировки на лошадях, а здесь на корабле в самый раз. Ракеты двухсотмиллиметровые, пятидесятикилограммовая осколочно-зажигательная боевая часть и такой же массы двигатель, а вот тут, – продолжил он движение указки, – два бронированных ракетных погреба по пятьсот ракет с подъемниками и противопожарной системой!

– Что с другим вооружением?

– Места для установки противоабордажных орудий на рубке и оконечностях я предусмотрел, но их количество можно будет определить только после монтажа силовой установки и спуска на воду. Думаю, что многие расчетные данные придётся, скорее всего, нехило подкорректировать!

– Понятно, а броня?

– Подводную часть покроем медными листами для защиты от паразитов и увеличения скорости, англичане сейчас начинают проводить такую работу у себя, рубку бронируем полностью, как и щиты для ракетных установок, а надводную часть борта усилим стальными полосами и покроем еще одним слоем дубовых досок. С учётом отсутствия орудийных портов и прикрытия котельных и машинных отделений угольными ямами этого будет вполне достаточно, к тому же нам не потребуется сближаться на пистолетную дистанцию для ведения огня, будем безнаказанно долбить супостата с пары километров!