Пробив брешь, ощетинившаяся огнём «бронированная сколопендра» двинулась в направлении центра боевого порядка персов, туда, где развивался ханский стяг, оставляя за собой полосу «выжженой земли». А вслед за ней городские ворота выплеснули наружу классическую кавалерийскую лаву из двух тысяч казаков и гвардейцев ведомых царём Георгием. Персы дрогнули и попятились, а лава обтекла с двух сторон ударную группу, прикрывая расстрелявших боекомплект спецназовцев, и продолжила истребление побежавшего противника. Али Мурад-хан понял, что сражение проиграно, и дал команду на отход…, а если точнее – спасайся, кто может.

***

Отправляя группу Лиса с миномётной батареей на Соганлугский хребет, Добрый поступал вроде бы нелогично, фактически выключая их в ключевой момент сражения из игры и ослабляя свои ударные возможности, но он рассуждал иначе. Шесть минометов – это, конечно, сила, но отнюдь не вундерваффе, особенно учитывая ограниченный боекомплект. И самое главное, просто победить в сражении под стенами города и прогнать Али Мурад-хана из Картли-Кахетии, было совершенно недостаточно.

Царь Георгий оценивал силы персов тысяч в пятьдесят-шестьдесят, поэтому если хотя бы половина из них организованно отступит вместе со своим ханом, то дней через десять под стенами города вновь будет стоять пятидесятитысячная армия. И вот тогда у них начнутся настоящие проблемы, ведь в сражении защитники Тбилиси понесут потери, подкреплений ждать не откуда, а боекомплект к РСЗО закончится. Следовательно, армию Али Мурад-хана требовалось уничтожить, как организованную силу, или хотя бы пленить командующего, а лучше всё вместе и сразу. Именно такую, достаточно расплывчатую, задачу поставил перед Лисом и его бойцами Добрый – ждать и действовать по обстановке.

– Лис, глянь-ка, – окликнул Граф командира группы, передавая ему подзорную трубу, – хорошие кони, сбруя, богатые панцири, такие воины на Востоке обычно охраняют важных особ!

Осмотрев небольшую группу всадников, двигающихся галопом в сторону блокпоста, Лис согласился с выводами подчиненного и дал команду приготовиться к захвату. Тройка Графа быстро экипировалась в трофейную амуницию, изображая персидский блокпост, а остальные бойцы укрылись за валом.

После отхода защитников города из Соганлугского прохода, персы расчистили лишь небольшой проход в заграждениях, достаточный для движения маршевых колонн, а большая их часть осталась нетронутой. Поэтому никаких проблем с восстановлением целостности преграды у бойцов Лиса не возникло.

Труба же выбрал себе огневую позицию в трехстах метрах от горловины, на небольшом пригорке, откуда он мог вести продольную стрельбу по проходу, поставив там подвижный заградительный огонь. Вот здесь, на фронте в двести метров, шести минометов было достаточно, чтобы остановить любую армию – ловушка захлопнулась.

***

Захват Али Мурад-хана прошёл, как по нотам. Согнувшийся в подобострастном поклоне Граф сблизился с остановившимся в непонятках кортежем, снайпера сняли начальника охраны и ближних нукеров, а Граф ухватил ханского коня и повалил его на землю вместе с седоком, освобождая линию огня. Через полминуты с нукерами было покончено, а невдалеке уже показались первые, самые скоростные представители бегущей персидской армии.

Минут двадцать спецназ и бойцы отряда Мухранбатони, перевооруженные для этой операции винтовками СВЧ-1, сдерживали бегунков, одновременно прореживая и уплотняя их походно-боевой порядок, а потом наступил черёд миномётчиков. Спустя ещё полчаса и полторы сотни мин, армия Али Мурад-хана закончилась. Те, кто смог прорваться к дороге и уцелеть на ней под огнём, попрыгали с обрыва в реку, а оставшихся на Крцанисской равнине добивали вошедшие в боевой раж грузины и армяне, забывшие о жалости и к врагу, и к себе. Опасаясь за сохранение фактора внезапности операции, Добрый категорически посоветовал царю Георгию не проводить с бойцами мотивирующих бесед перед сражением. Тем не менее, зная о движении к Тбилиси ещё одной персидской армии, люди и сами пришли к правильным выводам – сегодня решалась судьба их народов и ещё одного шанса на возрождение им никто не предоставит.

***

Праздновали победу с размахом, но недолго – время почивать на лаврах ещё на пришло. Угроза для Карса покуда не миновала, поэтому побратавшись с Добрым, которого Ираклий сделал князем, царь Георгий забрал остатки своей армии и без промедления отправился восвояси. Битва выдалась жестокой и бескомпромиссной, а зажатые в угол персы дрались до последнего, поэтому защитники города тоже понесли огромные потери, лишившись около четверти бойцов. Хотя по сравнению с почти поголовным уничтожением шестидесятитысячной армии противника, такие цифры выглядели горькой, но вполне приемлемой ценой победы.

Грузинский самодержец тоже не стал терять времени попусту и убедившись в том, что армия Моххамад Али-хана повернула обратно на юг, отправил пятитысячную армию царевича Давида в Гянджу, чтобы, пользуясь моментом, прибрать к рукам бесхозное и беспокойное ханство.

Всему отряду Доброго царь Ираклий выплатил солидную премию, пожаловал подарки (богатые трофеи и ханская походная казна позволяли шикануть без угрозы для бюджета) и любезно предложил перезимовать в Тбилиси, обещая проживание до весны по системе «всё включено». Учитывая скорое выпадение снега в горах, предложение оказалось вполне уместным, поэтому казакам, имевшим на руках полсотни раненых товарищей, и реактивщикам Добрый дал добро на «курортную» зимовку, а вот спецназу и миномётчикам отпуск не светил. Добрый хоть и не владел актуальной обстановкой в Европе, тем не менее нисколько не сомневался в том, что нужен Викингу там ещё вчера.

Второго октября изрядно сократившаяся и избавившаяся от обоза группа Доброго погрузилась в Батуми на небольшие суденышки местных торговцев-контрабандистов, безвозмездно предоставленные принимающей стороной, и направилась в сторону Крыма. Трехнедельное каботажное плавание в осеннем штормовом море оказалось для спецназовцев намного более нервирующим предприятием, чем сражение с превосходящими силами персов, особенно учитывая, что в море от них самих ничего не зависело. Но, слава богу, всё обошлось и к нескольким легкораненым в сражении, добавился лишь десяток бойцов, слёгших от категорической непереносимости морских круизов.

Двадцать пятого октября Добрый и его парни с огромным облегчением вступили на родную севастопольскую землю, окончательно завершив очередную опасную экспедицию. О чем он тут же сообщил в северную столицу по оптическому телеграфу, введённому в эксплуатацию буквально накануне их прибытия.

Выполняя наказ друга, самодержца и Верховного Главнокомандующего, Потёмкин, Кулибин, руководители на местах, мастеровые и личный состав оперативно сформированных линейных полков связи совершили настоящий трудовой подвиг – построили за полгода линию оптического телеграфа от Петрограда до Донецка, через Москву и Харьков, обеспечив тем самым долгожданную связь между Крымом и обеими русскими столицами.

***

Что же касается непосредственно целей экспедиции, то Али Мурад-хану популярно объяснили, что пока царь Иван претензий к Карим-хану Зенду и персидскому государству не имеет, но летающих огненных штук, которые чуть не отправили хана на свидание с гуриями, и прочей убийственной машинерии у Ивана очень и очень много. Поэтому, во избежание катастрофических проблем в будущем, персам стоит навсегда забыть о походах на северный берег Аракса и за Ефрат, и будет им тогда счастье. Пускай лучше персидский правитель сосредоточится на налаживании взаимовыгодных торговых связей с Россией, а местные парни сами разберутся в своих проблемах. На том его и отпустили с миром…

Глава 15

Глава 15

В последних числах октября мы наконец добрались до Берлина, где меня уже дожидалась почти вся моя Семья – София с детьми, большое и шумное семейство Доброго и уже практически полностью оправившаяся от ранения Луиза Ульрика. Изначально, я не собирался задерживаться в столице Бранденбурга, но… женщины, есть женщины, да ещё и с малышами. Поэтому у моего плана, предусматривающего немедленное продолжение движения к побережью, не было ни единого шанса на воплощение. Даже заблаговременно предупреждённые о необходимости подготовиться к отъезду в Стокгольм, они потратили на сборы ещё несколько дней, поэтому на острове Рюген мы оказались только пятого ноября.

Здесь уже всё происходило с точностью корабельного хронометра. Эскадра ожидала на рейде, а в гавани Рюгенбурга стоял флагман Седерстрёма «Кристиан Седьмой» в готовности к немедленному выходу. Кареты к трапу, полчаса на погрузку и «до свидания» земля!

Весь спецназ, кроме тройки Аршина, я оставил на острове и отправил в заслуженный двухнедельный отпуск В отличии от территории Священной Римской империи с её прозрачными границами, труднодоступная Скандинавия с жестким погранично-контрразведывательным режимом сама по себе обеспечивала неплохую безопасность, поэтому в Стокгольме будет достаточно сотрудников Министерства имперской безопасности и штатной охраны дворца, а мои парни пусть немного развеются. По окончании побывки группе Висбю следует, не привлекая внимания, просочиться тройками в Амстердам, чтобы к моему прибытию освоиться в городе и быть в готовности разнести его (при необходимости) на молекулы. Что же до остальных, то отряды Лешего и Стилета вместе с группой огневой поддержки Грохота оставались пока на острове совершенствовать боевую и физическую подготовку, находясь в режиме постоянной готовности к применению.