Крыло самолета косой срезало полукилометровую полосу сосновых верхушек черневшего вдалеке леса, затем белая туша воздушного судна канула с глухим звуком в его дебрях, оставив нам на обозрение лишь едва различимый в буро-зеленой заснеженной поросли хвост, увенчанный красным флажком.

У Сени оцепенели скулы. Поправив механическим движением шерстяную кепочку, он произнес вдумчиво:

— Чего-то там с центровкой… действительно.

Откуда-то сыро и утробно до нас долетел ленивый заржавленный вопль неизвестно где таящейся сирены.

— Линяем! — встрепенулся Сеня. — Теряем время… Заметут!

Мы скоренько нырнули в машину, шустро покатив к КПП.

Я позвонил Монголу, сообщив о накладочке. Выдержав паузу, явственно отдающую крайним неудовольствием, шеф предписал заниматься дальнейшими делами, сообщив, что с последствиями случившегося разберется сам.

Мы тронулись на Кантштрассе к обувному магазинчику, одновременно являвшемуся паспортным столом и базой распределения фальшивых долларов и марок. Задача была простой: забрать у Моисея, сапожника-фальшивомонетчика, сто тысяч липовых марок, развезя их по трем адресам дистрибьютеров.

Я, несколько угнетенный стоявшей перед глазами сценой недавней авиакатастрофы, сидел за рулем, выбивая ступней на педали газа нервную дробь и боязливо высматривая в потоке машин полицейскую колымагу, грозившую мне штрафом за остановку под знаком, категорически данное действие воспрещающим.

Жизнь гангстера, доложу вам, — цепь мелких и крупных стрессов, постепенно приучивающих к опустошенной невозмутимости, без которой нельзя. Иначе цепь задушит.

Наконец, придерживая рукой умещенный за пазуху пакет с деньгами, из лавчонки выскользнул Сеня, сказав:

— Гоним! Разносчики ждут.

Я тронулся с места, слегка задев бампером впереди стоящую машину с госномером, в которой никто не сидел и, не сочтя данное касание заслуживающим какого-либо внимания, покатил по трассе, однако, проехав три перекрестка, обнаружил на хвосте полицейскую машину, усердно сигналившую мне фарами. Затем донесся лающий глас из мощного динамика, призывающий меня прекратить движение.

Сеня, вертясь ужом на заднем сиденье, срочно укладывал под него пакет с фальшивыми дензнаками — во избежание вероятного личного досмотра, ибо полиция частенько производила обыски иностранцев, особенно русского происхождения. Замечу, объективные к тому причины у блюстителей порядка имелись, чего греха таить!

Я принял вправо, затормозив у обочины, прекрасно сознавая, в чем дело: кто-то из немцев заметил, как я задел бампером припаркованную машину, и незамедлительно отзвонил в полицию. Подобный рефлекс у германцев органичен, как дыхание.