— Нет, не все, — сказал один из них. — В вашей машине под задним сиденьем мы обнаружили сто тысяч немецких марок. Кому они принадлежат?

Я посмотрел на Сеню, задумчиво поглаживающего ладонью небритую щеку.

— Как я понимаю, деньги принадлежат не вам, — утвердительно произнес полицейский.

Сеня шумно выдохнул воздух через нос. Произнес, заведя глаза к потолку:

— Не, почему?.. Это мои деньги.

— Вот как! Тогда почему вы оставили такую значительную сумму в машине?

— А что с ней будет? — ответил Сеня безучастно. — Машина же в полиции… Значит, охраняется.

— Но тогда надо подписать акт и на возвращение денег!

— Подпишем, — пожал плечами Сеня. — Это легко.

Один из полицейских принес пакет с деньгами, предложив нам пересчитать их во избежание недоразумений.

— Все точно. — Сеня, исполнив требуемые формальности, размашисто подписал протокол.

— Нет, не все, — донесся ответ. — Данные деньги — фальшивые, и теперь вам следует объяснить, откуда они у вас.

— Я так и знал, — сказал Сеня, укоризненно глядя на меня.

— Что вы знали? — встрял полицейский, владевший, видимо, русским языком, как и многие подданные бывшего ГДР.

— Что день сегодня не задастся, — откликнулся Сеня. — Прошу вас позвонить моему адвокату. Без него давать показания отказываюсь.

— Номер телефона? — деловито осведомился страж порядка.

Сеня продиктовал телефон Алика. После этого нас развели по одиночным камерам.

Через час в участок заявился Алик с двумя немецкими юриспрудентами, должными организовать наш «отмаз».

Рабочая версия была таковой: Сеня продал неизвестному лицу турецкого происхождения автомобиль «БМВ», числящийся за одним из друзей Алика, а турок — вероятно, мошенник — всучил незадачливому продавцу кило туфтовых марочек.

Полицейские промурыжили нас в участке до позднего вечера, но все-таки на ночлег у себя не оставили.