Четверо мутантов несли камеру, остальные держали двери клиники. Снаружи собрались сотни гражданских – те, кто еще не заболел. Солдатам приходилось прокладывать дорогу сквозь толпу.

Ясин судорожно вздохнул, кинулся к голографу и увеличил изображение с последней камеры. Потом остановился, отмотал назад – и снова увеличил.

– О нет, – прошептала побелевшими губами Зола. Под прозрачной крышкой восстановительной камеры виднелось еще одно знакомое лицо.

Принцесса Зима.

Глава 66

Глава 66

Зеркал в лаборатории не было; не было их и в выложенной плиткой стерильной душевой, куда Волка повели смывать липкий гель из восстановительной камеры. Впрочем, он и без всяких зеркал представлял, что с ним сделали. Одного взгляда на руки и ноги хватало, чтобы заметить изменения в скелете. Над лицом они тоже потрудились, снабдив его мощной, выпирающей челюстью с большими клыками. Даже плечи теперь ощущались иначе, а ноги изгибались так, что скорее напоминали волчьи лапы, предназначенные для быстрого бега и прыжков. Руки стали больше, на них появились острые когти.

Даже запах изменился. Волк чуял, как сердце гонит по венам незнакомые вещества и обновленный состав гормонов. Тестостерон. Адреналин. Феромоны. Интересно, когда у него начнет расти мех – последняя стадия трансформации?

Волк чувствовал себя несчастным. Он стал тем, кем никогда не хотел быть.

А еще его мучил страшный голод.

Рядом с душевой лежала форма, живо напомнившая Волку ту, что он носил, когда был специальным оперативником. Обязательный штрих для участия в коронации. Мутантов считали больше животными, чем людьми, и одевали попроще.

Теперь и его сделали зверем. Волк с трудом подавил приступ отвращения. В конце концов, кто он такой, чтобы презирать своих братьев? Но в душе у него все бурлило от ненависти к самому себе; ярость сменялась чувством полного опустошения.

Жребий, выбранный много лет назад, наконец настиг его. И почему он вообразил, что его жизнь сложится иначе? С чего он взял, что может стать лучше? Что заслуживает большего? Его предназначение – убивать, пожирать и уничтожать. Вот для чего он был создан.

Нос Волка дернулся, уловив знакомый запах.

Еда.

Волк облизнул острые зубы. Рот наполнился слюной, пустой желудок свирепо заурчал. Волк вздрогнул: такой голод он ощущал, когда стал оперативником. Его воротило от вида полусырого мяса – и вместе с тем он мечтал вонзить клыки в сочащийся кровью кусок. А их заставляли драться друг с другом за еду, чтобы утвердить в стае иерархию. Но даже тогда голод был не таким зверским.