– У тебя вот тут синяк. – Принцесса погладила щеку гвардейца. – Подрался с кем-то?
– С Торном. – Уголки его губ дернулись, как будто он собирался улыбнуться. – Но я, кажется, это заслужил.
– С синяками ты такой суровый. Никто и не заподозрит, что у тебя нежная душа.
Ясин фыркнул и встретился глазами с принцессой. Зима вдруг почувствовала, как бьется его сердце, но не поняла, действительно ли оно забилось сильнее. Ей вдруг стало неловко.
Когда они с Ясином виделись в последний раз, она поцеловала его. И призналась в любви.
Ее щеки вспыхнули; она отвела взгляд.
– Посади меня в ванну, не бойся. Помыться я и сама смогу.
Ясин нехотя опустил ее на бортик металлической ванной и начал крутить ручки. Из крана полилась вода с отчетливым серным запахом. Дождавшись нужной температуры, Ясин отыскал под раковиной бутылку жидкого мыла и сел на расстоянии вытянутой руки от Зимы.
Принцесса запустила пальцы в волосы и набрала полную ладонь геля.
– Когда ты смотришь на меня, то не замечаешь болезни, – сказала она.
Ясин сунул руку в воду и подкрутил кран. Затем помог Зиме перешагнуть через бортик.
– Разве я когда-нибудь замечал, что ты больна?
Она знала, что он говорит о лунном безумии, а не о чуме. Болезнь из ее головы оставляла другие шрамы.
– Ну как? – спросил Ясин, и Зима не сразу сообразила, что он говорит о воде.
Принцесса заглянула в щербатую, потемневшую от времени ванну.
– Я что, буду мыться в одежде? – спросила она.
– Именно. Я тебя одну не оставлю.
– Потому что не вынесешь разлуки со мной? – Зима шутливо захлопала ресницами, желая поддразнить гвардейца, но быстро поняла, что он имел в виду. – А. Ты боишься, что у меня начнутся галлюцинации, и я утону.