В аэропорту Левашово — аэродроме совместного базирования гражданской и военной авиации, мы пересели в наглухо тонированный бронеавтомобиль Отдельного корпуса жандармов. Который, промчав по Выборгскому шоссе сверкая проблесковыми маячками и крякая звуковым спецсигналом, без задержек привез нас в особняк Карловой на Фонтанке.

За время перелета-переезда, глядя на специалистов самых разных ведомств, обеспечивающих нашу транспортировку, безопасность и конфиденциальность, я думал о том, что было бы, если бы заговорщикам удалось перетянуть на свою сторону Николаева. И еще думал о том, почему полковник, во времена оные, отрекся от титула. Ведь он был наследником российского престола.

Еще думал об этом потому, что только совсем недавно понял: я ведь ошибался. Так иногда бывает — когда живешь с застарелой ошибкой и не обращаешь на нее внимания. Я ведь, узнав об отречении Николаева, принял версию о том, что он сделал это из-за того, что одержимый и всегда есть риск его перехода на темную сторону силы. Но ведь за последние месяцы я узнал, что такого риска для него нет — учитывая специфику его дара и уровня владения им.

А вот поняв это, об истинных причинах его отречения так и не подумал. Но предметно подумаю я, как обычно, об этом позже. Потому что сейчас дел насущных достаточно.

В особняке Карловой мы переоделись, и я наконец увидел Ольгу в предложенном Елизаветой наряде. На ней сейчас было белоснежное тонкое платье с открытой спиной, жемчужное ожерелье и прекрасная диадема с колосьями. И едва она вышла из комнаты, мне оставалось только без слов показать, что я очарован и поражен. Тем более слов не нужно было, потому что эффект Ольга чувствовала сама прекрасно, благодаря нашей сохраняющейся ментальной связи.

Все три вещи стоили того, чтобы нести их сюда из иного мира. В особенности диадема — под названием Русское поле. После революции она, в числе прочих драгоценностей, была продана большевиками в Лондоне и сейчас находится в частных руках, а в конце двадцатого века воссоздана в России в виде копии ювелирами Алмазного фонда. В этом мире теперь, волею судьбы, таких диадем тоже две. Одна в хранилище коронных драгоценностей Императорской фамилии, а вторая — ее точная копия из мира отражения, сейчас на Ольге.

Из-за особенностей наряда Ольги, кстати, ее амулет мобильного портала перекочевал ко мне в карман. Все, мне теперь от нее ни на шаг лучше не отходить.

Сам я на бал отправлялся в парадном мундире Арктической школы. Каждая императорская гимназия являлась по роду деятельности военным учебным заведением, а появление на балу в воинском мундире здесь, в этом мире, гораздо предпочтительнее, чем появление в классическом «партикулярном платье» гражданского костюма. И с собой мундир везти мне нужды не было — только что напечатал в прет-а-порте принтере.