– Занимаясь здесь, Тесс, я усвоила одно: у войны редактирований нет конца, никогда нельзя будет утверждать, что победа окончательная. Линия времени постоянно изменяется. Как и мы сами. Я думаю… Можно надеяться лишь на маленькие поблажки. Одна спасенная жизнь. Одно доброе дело. Понимаешь?

Я всмотрелась в ее бледно-голубые глаза, гадая, правда ли ей известно больше, чем она говорит.

– Анита всегда говорила, что меняются лишь мелочи.

– Она права.

Мы постучали в дверь Хугайр, и одна из ее учениц тотчас же открыла. У нее за спиной я увидела, что Анита уже здесь, поглощена разговором.

– О, здравствуйте! Заходите! – Хугайр указала на подушки, разложенные вокруг низкого деревянного столика, отделанного бронзой. Затем она повернулась к ученице. – А ты принеси нам пива, после чего продолжай работу над рукописью. По-моему, у тебя неплохо получается.

Довольно улыбнувшись, ученица поспешно покинула комнату и тотчас же вернулась с керамическими кружками, наполненными пенистым напитком, от которого пахло ячменем и перцем. Я осторожно его пригубила. Вкус оказался не совсем таким, как у пива из моего настоящего, но довольно близким.

Хугайр поставила кружку на столик.

– Тесс, я уже сказала Аните. Ты не можешь вернуться домой: это тебя убьет.

Меня захлестнула паника.

– И ничего нельзя сделать?

– У нас в храме есть и другие «не ведающие времени», испытавшие нечто подобное. Редактировать что-то в своей жизни может быть очень болезненным делом. Так не у всех. Одни осуществляют редактирование, возвращают любимых людей и после этого живут счастливо. Другие испытывают небольшой дискомфорт, который быстро проходит. Но ты относишься к тем несчастным, жизнь которых полностью рушится.

– Почему это случилось со мной? Я ведь только вернула любимого человека, как ты и говорила.

На лице у Хугайр отразилось сомнение.

– Анита рассказала мне о том, что ты сделала. Ты создала крайне опасную линию времени. Разом отредактировала всю свою взрослую жизнь. Разумеется, от этого тебе стало плохо. Ты не предполагала ничего такого, когда принималась за работу?

– Ну… Да… Но мне казалось, все проходит гладко, до тех пор пока…

– Пока редактирование не закрепилось?

Я ухватила деревянную щепку на ножке стола.

– Не понимаю. Предполагалось, что изменение будет небольшим. Мы осуществили масштабное редактирование в вопросе о равноправии женщин и легализации абортов, и никому от этого не стало плохо. Разве это не должно было в корне изменить жизнь всех нас?

– Что такое аборт? – Хугайр взглянула на Софу за разъяснением.