Я двинулся спешным шагом, а «паршивцы», разумно выдерживая дистанцию, — они прекрасно чувствовали мою вооруженность, — направились, естественно, за мной. Это, между прочим, действовало на нервы, взвинчивало. К тому же измученность, вызванная нездоровым образом жизни, давала о себе знать. Парило не по сезону, что тоже усугубляло обстановку. Вдобавок, из трех тварей вскоре получилось пятеро, а затем семеро. Они слегка повизгивали и чуть-чуть потявкивали, предвкушая объеденье. Кровь из пулевой дырки на шкуре лани аппетитно — на взгляд волчьей общественности — стекала мне на спину и застывала неприятными потеками.

Наверное, я прошел меньше, чем надо. Остановился на небольшой полянке, заросшей душистой травой, и начал штык-ножом кромсать тушу, что лишь весьма отдаленно напоминало квалифицированное разделывание. Воспоминания о работе мясников мало помогали, подражал я, наверное, потрошителям из фильмов ужасов. Да и бурая зубастая публика меня изрядно нервировала.

Приостановившись, я скинул какую-то кишку, зацепившуюся за шею, утер физиономию, обрызганную желчью. Затем отрезанный ломтик наколол на прут, бензиновой своей зажигалкой запалил несколько хворостинок. Худо-бедно обжарил бифштекс — надеюсь, глисты у диких зверей не слишком огнеупорные. Жую, а вокруг меня гиеновидные волки чихают и кашляют. Болезненные вот такие животные, простуженные насквозь, нуждающиеся в аспирине и каплях в нос. Однако при этом выдержанные и внимательные, в этом им не откажешь. Благодаря поглощению дружественной копытной дичи силенок у меня стало поболее, но все они уходили на дальнейшее кромсание и потрошение покойной лани, на усиленное жевание и заглатывание, на рубку веток и собирание хвороста. Хорошо еще, хоть день пасмурный, а то дымок моего костра издалека бы ласкал вражеский взор. Поработал я с пару часов, а потом зафиксировал, что тоже чихаю и вроде голова стала побаливать, да еще тяжесть в мозгах и сонливость. Получается, болотные волки заразили меня гриппом. Имейся возможность, сейчас бы всех их исцелил свинцовым лекарством.

Я поскорее принялся засовывать недокопченные куски мяса в вещмешок — доведу их до ресторанной кондиции потом. Наполовину харчи засунул и чувствую — температура у меня. Ну точно-грипп, которым я не болел лет двадцать. Тут сразу и сырая моя одежда почувствовалась сквозь кожу, вызвав глубокий озноб и стучание зубами. Из носа дождь, в горле — сушь. Куда пойти лечиться? Нет, не хочется никуда тащиться, полежать бы, поболеть. И костерок как раз имеется — чтобы и самому согреться, и одежку подсушить. Я поближе к уголькам свои башмаки подвинул, на воткнутых в землю ветках разместил рубашку, штаны, носки. Сам в куртку завернулся — она посуше оказалась — и в тряпку, прихваченную на вездеходе, голову закутал. Заодно проглотил пару заначенных табеток парацетамола. Стало тепло, озноб прошел, тяжелый сон давай обхватывать и обкладывать мои глаза, уши, мозги.