Глубоким йоговским дыханием я отвлек себя от гадких ощущений, затем заставил двигаться. Запад сейчас четко выделялся зоной сумрака на горизонте. Почва под ногами вскоре увлажнилась, стала давать четкий след — это мне не слишком нравилось. А потом вода захлюпала под ногами, и со всех сторон принялись обступать заросли тростника. Вначале он был довольно обычным, однако вскоре потянулся к небу, стал смахивать на бамбук. Не тростник, а Тростник. Сразу вспомнилось, что у вавилонян сила, заставляющая его разрастаться на болотах, считалась божеством по имени Нидаба.

Кстати, когда я вступил в этот тростниковый лес, мне заметно полегчало, шкура-эпидерма перестала саднить, как прежде, и сменила красноту на более спокойный цвет, волдыри же быстренько подсохли. Полчасика передохнул и с зудежом было покончено, осталось только довольно приятное тепло.

Правда, в дальнейшем приятных моментов оказалось не так уж много. Тростник тянул в высоту примерно на полтора человеческих роста, а вода доставала порой до колена. Самое противное, что растительность была густо облеплена какой-то слизью. Больше того, она в виде канатиков перекидывалась со стебля на стебль. Крупные сгустки слизи имели что-то вроде ножек, тянущихся до самого низу. Памятуя о недавнем опыте взаимодействия с травой-муравой, я старался от этой гадости увиливать. Но затем понял, что непосредственно коже, кроме легкого чувства омерзения, она передать ничего не может. По крайней мере, сквозь куртку и брюки слизь не проникала.

Однако без вредительства не обошлось. Для разнообразия оно пришлось на другие части тела. Виски стало ломить, там и затылок прихватило, сердце принялось трепыхаться, и какой-то жар начал волнами раскатываться по мне.

Разогрев проводника тока при прохождении через неоднородное магнитное поле — всплыла в моей заболевшей голове фраза из какого-то учебника. Плюс подозрительными симптомами являются необычайный рост тростника и быстрое заживление моих воспалений. Только откуда здесь магнитное поле достаточной напряженности? Ниоткуда. Хотя эта слизь у меня на большом подозрении. Очередное вредоносное чудо природы?

Потом я засек голоса. Не наши, американские. Двое галдят как на Бродвее, метрах в сорока от меня. Один другого зовет именем Джоди. Джордан, Иордан, все как-то на этом болоте подобралось со смыслом. С каким-то непонятным мне смыслом. Сейчас можно подобраться и срезать обоих штатников одной очередью. Но у меня всего тринадцать патронов. Эх, надо было-таки подскочить к почившему Сереге и позаимствовать ненужный ему «Ингрэм». Ведь он эту пушчонку тоже спер.