— Тим, Тим Джулиани.

— Не попадайся мне больше на глаза, мистер Джулиани, или сделаю форточку в голове. Взбитый крем видел? Вот такими у тебя мозги станут.

И я отвалил по-быстрому со своей добычей. Метров триста спустя, словно какой-нибудь пацан, обрадованный подарками батьки, я умылся водичкой из-под ног и набросил все, что можно было, из новых шмоток. Вдобавок откусил приличный кусок «Голд Салами», умял батончик «Кэдбери», закусил земляничным джемом, зажевал все это «Ригли Сперминтом» и завершил удовлетворение, задымив «Уинстоном». Ну, просто картинка для американской рекламы. Советский чекист, истекая слюной и вожделением, набрасывается на западные товары. А ведь неправда.

Я не то, что некоторые. Из-за «сперминта», «Левиса» и даже «кадиллака» родную могучую систему не продам. Впрочем, она сама меня сдала… Однако все-таки зря наши тульские умельцы не передрали устройство системы ФМГ. Раз, и она превращается во что-то, напоминающее логарифмическую линейку в футляре. Но дырявит эта «линейка» так, что у мишени потом весь организм насквозь проветривается. У меня еще два запасных магазина теперь есть… От таких приобретений как не приободриться, даже голова болеть почти перестала, к тому же я трофейного пенталгина накушался. Я резво двинулся в путь, хотя навьючился прилично — килограммов двадцать пять на мне висит — вещмешок, рюкзак, половинка лани, две пушки… С таким запасом я и до иорданской границы спокойненько допер бы, словно верблюд или товарищ Сухов. Если бы, конечно, всякие басмачи-сволочи не чинили помех.

Но, оказалось, в этой поганой тростниковой чащобе, приободрился я раньше времени, здесь все так было устроено, чтобы настроение уронить.

Иду, и мне кажется, что земля подо мной опускается, как матрас, из которого воздух выходит. Пробовал не обращать внимания, но как не обратить, если и вовсе на дне ямы стал топтаться! И все время ощущение, что какой-то недобрый дядя на краю этой ямы неожиданно появится и всадит мне пулю в темечко.

Что-то противное стало творится либо с моей головой, — но когда успел ума лишиться? — либо со светом, вернее, с преломлением лучей.

Горизонт зрения, пресловутый окоем, сокращался-сокращался, пока не стал в охвате всего нескольких метров. Слизь, что ли, безобразничает? Ну правильно, если она может радиволны глушить, то отчего ж не тронуть оптический диапазон?

Слоняться на дне иллюзорной ямы было совсем неудобно, поскольку не видно ни зги, один раз я даже оказался по зубы в воде. Кое-как выкарабкался, но многие ценные вещички замочил.