Поэтому я сунул в карман всего несколько колец с камушками, скажем так, для музея или для того, чтобы мне добраться до такой страны, где можно будет раствориться без остатка для советской и американской разведок.

А потом я добрался до ряда погребальных камер, где, кажется, отдыхали остатки очень важных людей. Когда я входил в одну из таких комнат «вечного отдыха», мне показалось, что там, на каменном лежаке, находится почти целое и даже дышащее тело. Естественно, дрожь пробрала. Но вблизи с наваждением было покончено. При свете моего крохотного огонька — костяк как костяк. Цербер для убедительности даже пописал на эту кучку. По странности шакал действовал на меня успокаивающим образом-он, хвостатое дитя вольного воздуха, так же, как и я, пребывал здесь незванным визитером.

И еще вот. На самых богатых погребениях золото напрочь отсутствовало. Похоже, железо тогда считалось наиболее дивным и дорогим украшением. И, к тому же, металлом, что отпугивает злых духов. Или приманивает? По крайней мере, кости были просто усеяны ржавчиной.

Я вспомнил рассказ Данишевского — древние месопотамцы были уверены, что их родная Шумерия-Вавилония полностью принадлежит товарищам богам, которые все в ней обустраивают от «а» до «я». Люди же, от главного эконома до последнего трудяги, не более чем орудия труда и отдыха у высших существ. Соответственно, чем удобнее и полезнее инструмент, тем лучше с ним обращаются «верхи». Таким образом, якобы работающие боги несколько напоминают наши партийные органы, раскованно и рискованно шутил профессор.

А еще всплыло на поверхность моей помоечной памяти, что у древних жителей этих краев не было особо разработанных представлений о посмертном кайфе и загробном времяпрепровождении.

Значит, точно, людей и скотов, воинов и певичек резали тут даже не ради сопровождения в лучший мир начальства, а лишь на потребу кощею Нергалу.

Я прошел мимо погребальных камер, и на этом подземный коридор не закончился. Но неожиданно моего затылка коснулся нарастающий шорох. ЗАВЕСА упала. ЭКРАН оказался дырявым. Так сформулировалось в какой-то самой мудрой точке сознания.

А тело, дернувшись от неожиданности, резко обернулось. И мой Цербер тоже отреагировал. Я заматюгался от представшей картины, а шакал гневно зарычал на нее. ОНИ встали. Не все правда. Но активистов хватало. Воины, волы, храмовые певички и главные экономы чумного бога встали в строй. Легкое свечение позволяло их разглядеть в кромешной тьме.

Я поднял ствол «Ингрэма» и, ни на что не надеясь, с воплем «суки!» выпустил в нечистую силу длинную очередь. Секунд десять спустя понял, что строчу в пустоту. Никто из «сук» не встал и даже не сел. Просто померещилось. Из-за приступа шизоидной клаустрофобии. Все лежат спокойно на своих законных местах — и глупые черепа, и кости, и прочий бесполезный утиль.