«Энлиль отдает витязю своему Нергалу свое владение в теле твоем — голову. Лик твой не увидит больше полдня, его скроет тьма. Ураш — дух твой хранитель — направляет тебя сегодня к стопам Нергала. Небесные боги больше не властны над тобой. Их образы больше не живут в твоем теле. Шею твою отдает Нергалу Нинлиль. Лугальэдинна вручает ему твою грудь, а Латарак-колени. Мухра отказывается двигать твоими ногами. Отныне они принадлежат Нергалу…»

Да, здесь творится во славу большого дела что-то малоприятное для индивидуя. И что ты с этим попишешь, если даже ухитрился влезть, так сказать, в старинную программу, в древний алгоритм? Хозяин Храма Нергал собирает урожай. Хорошо управляемый коллектив людей послушно предает закланию своих членов. По процессионной дороге — вдоль линии общей судьбы-вполне самостоятельно движутся живые граждане древнешумерской национальности, которым вскоре предстоит стать трупным веществом. И не потому, что лучше нету того света, а оттого, что так надо.

Принципиально идут воины с копьями и щитами. Тащатся, изнемогая от страха и звеня браслетами, певицы и танцовщицы. Ступают волы, жалобно помукивая в память о зеленых лужайках. Впереди протащили гроб-носилки нергаловского главного эконома и генерального секретаря, его жизнь сама захотела к божеству. Умащенное благовониями тело уже проносят по коридору-дромосу в погребальную камеру.

У подножия пирамиды стоит алтарь, окруженный смрадно дымящими огнями. На черном отполированном камне одни люди сноровисто и ответственно режут других людей — никаких лишних движений. С жертвуемых воинов падают шлемы вместе с мозгами. Работники мрачной сцены протаскивают откупоренные тела по дромосу, усыпанному цветами и зернами. Мясники ухватывают грязными руками остывающие от мыслей головы за уши, волосы или рты, чтобы кинуть в большую корзину. Лично я для этих целей использовал бы щипцы и резиновые перчатки. Совсем немного внимания уделяется певичкам и танцовщицам, правая рука мясника хватает даму за пучок волос, левая гладит лезвием по горлу. Свалив по три-четыре штуки на носилки, уносят культработниц по коридору смерти. Волов закалывают длинными копьями и, зацепив крючьями, буксируют в подземелье.

Все, кто движутся в похоронном строе, знают, что правдивы слова жреца, что их души и тела заберет себе Нергал, ничего не давая взамен, ничего не обещая, потому что Сильный — имя ему. И питается Он жизнью. А если не дать ему того, что Он требует, гнев Могучего обрушится на страну, поразит ее гладом и мором, зальет гнилой водой поля, натравит орды иступленных врагов, иссушит посевы, изведет скотину. Тогда ярость всех богов падет на город и сотрет с лица земли матери-Нинхурсаг. Поэтому город жертвует малой своей частью ради спасения большей.