— Ну же, — пробормотал Гейб.

Мужчина закрыл глаза и склонил голову к столбу. Дважды постучал по сигарете, чтобы сбросить пепел. Медленно затянулся.

— Превосходно. Всего два охранника с южной стороны. Мы готовы.

Один удачный день. Это все, что требовалось Гейбу, чтобы скрыть сущность перебежчика. После Гейба не будут волновать ни Лед, ни Пламя, ни даже КГБ. Он сможет продержаться один день. Черт, даже безбилетник неплохо себя вел. Да раз плюнуть.

Гейб выскользнул из машины и повернулся к Джошу, когда тот появился со своей стороны.

— Теперь твой выход.

***

Джошуа Томс поправил вельветовый блейзер и направился к стойке регистрации в фойе гостиницы «Интернациональ». Возбуждение захлестнуло его, поддерживая в тонусе, как бокал хорошего виски. Его время. Сегодня, на конференции — его выход.

Он быстро улыбнулся Гейбу. Так приятно снова быть с ним на одной волне, работать слаженно, будто они оба — детали одного хорошо смазанного механизма. В Праге запахло весной, и, что бы ни вмешивалось в действия Гейба прежде, теперь это в прошлом.

Может, это просто долгая зима ожесточила душу Гейба, заковала ее в лед. Гейб приехал из каирского штаба — там жарко, сухо, экватор. Такая перемена потрясла бы самого крепкого оперативника. Теперь Джош стыдился, что сомневался в нем. «Анхиз» станет большой победой для них обоих, и вся эта зимняя чепуха — кагэбэшница, пропавшая студентка, все остальное — забудется.

— Томс, — объявил Джош секретарше. — Министерство торговли Соединенных Штатов.

— Конечно, мистер Томс. Вот ваш бейдж и программа конференции.

Джош прикрепил бейдж к нагрудному карману и прошел в лекционный зал вместе с Гейбом.

— Пшеница, — нараспев произнес лектор, вцепившись руками в кафедру, будто та собиралась сбежать. — Без пшеницы нет общества. Без общества мы во тьме.

Джош устроился на стуле рядом с Гейбом. День предстоял долгий.

***

Он увидел Соколова только в конце третьей лекции утреннего симпозиума. У ученого были заметны мешки под глазами, поношенный пиджак сидел как с чужого плеча. Соколов потел, хотя гранитные стены и полы конференц-зала, казалось, еще хранили последний зимний холод.

«Соберись, Макс». Затем Джош посмотрел вниз и обнаружил, что держит папку с материалами так крепко, что костяшки его стиснутых пальцев побледнели. Он глубоко вздохнул и медленно ослабил хватку.

Взгляд Джоша задержался на Алистере Уинтропе. Британский агент сидел всего в нескольких рядах от него, оживленно болтал об инфляции цен на кукурузу, но затем заметил Джоша — и на долю секунды уголок его рта дернулся в ухмылке.