— Александр Михайлович, как же такое может быть? Мы же только что установили, что присяга была, а значит, есть и обязательства.

— Геннадий Викторович, конечно, может. Когда у человека возникает обязательство? Только тогда, когда он его принимает добровольно или добровольно совершает некие действия, которые приводят к возникновению обязательств. Так вот, когда я принимал вашу присягу, у меня никто не спросил, а хочу ли я, ее вообще принимать? Более того, отказ от ее приема означал бы фактически отказ от службы в армии, за что полагалось бы меня посадить в тюрьму. Так, что принял я ее под принуждением, а значит, как любят говорить юристы, она ничтожна.

— Мы можем обратиться к юристам, и они объяснят вам, Александр Михайлович, что вы заблуждаетесь насчет ничтожности вашей присяги, — уже вопреки своим желаниям начал злиться Смирнов.

— Не сомневаюсь. Ведь это же ваши и вашего государства юристы, — усмехнулся Александр. — И потом объективно обосновать свою точку зрения по этому вопросу ни ваши юристы, ни я не сможем. А тогда почему я должен соглашаться с их точкой зрения?

— Значит, вы не любите свою страну и не поддерживаете законно установленную власть? — с почти ужасом и удивлением спросил Смирнов.

— Разумеется. Ведь я же не извращенец мазохист, чтобы любить плетку и человека, ею орудующего, и получать удовольствие от подобных процедур.

— Если вам так все здесь не нравиться, тогда взяли бы и выехали в другую страну.

— А зачем? Ведь в других странах все то же самое. Я родился на этой территории и в этом сообществе людей, а, значит, имею полное право проживать именно здесь. Причем независимо от того, нравлюсь я кому-то или нет. Ведь я же не требую отъезда тех граждан, которые мне не нравятся. Почему в отношении меня у кого-то должно быть больше прав?

— По праву большинства, — ответил Смирнов. — Неужели вы, столько прожив на свете, так этого и не узнали?

— Ой, Геннадий Викторович, не смешите меня. Это, кого вы называете большинством? Надо полагать тех, кто устраивает революции и всякие перевороты? Так вот, я не могу вспомнить ни одну революцию, в которой непосредственно в момент смены власти приняло активное участие хотя бы около одного процента населения.

— Хорошо, пусть не большинство. Пусть по праву людей осуществляющих так называемые властные полномочия. У вас-то властных полномочий нет. И потом вы же сами признаете, что все человеческие сообщества устроены примерно одинаково. Других нет, и возможно никогда не будет. И я не понимаю, почему вы не хотите придерживаться общепринятых правил совместного проживания в человеческих сообществах?