Равиль Муртазин зашел в кабинет уверенно, с полупрезрительной улыбкой на тонких, как веревочка, губах. Он был в светлой нейлоновой финке, в легких голубых брюках и остроносых стального цвета туфлях.

- Я сюда попал, молодой человек?

- Сюда, - поднял голову Шаикрамов. - Садитесь, пожалуйста

Равиль поблагодарил оперуполномоченного и осторожно опустился на стул, придвинутый к приставному столу

- Я вас слушаю.

Лазиз протянул папиросы:

- Курите?

- Дешевый прием, - презрение, дрожавшее на губах Равиля, разлилось по всему лицу. Он откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и забарабанил пальцами по столу.

- Во все времена гостеприимство было хорошим тоном, - не изменил позы Шаикрамов. Его забавляла фальшивая самонадеянность Муртазина. - Впрочем, если вам это не нравится, давайте перейдем к официальной части… Я пригласил вас сюда, чтобы выяснить кое-какие вопросы, появившиеся у меня во время следствия одного дела. Думаю, что вы не обидитесь на меня за это?

- О, пожалуйста! - перестал барабанить пальцами Равиль. - Я всегда готов помочь милиции. Это моя, можно сказать, слабость.

- Неужели? В таком случае мы найдем с вами общий язык.

- Очень рад.

- Я тоже.

Лазиз только теперь обратил внимание на одежду Муртазина. На нем были брюки и финка из партии, которая исчезла из магазина вместе с другими вещами в день кражи. Это же великолепная улика!

Шаикрамов улыбнулся:

- Значит, будем говорить друг другу только правду?

- Разумеется.

- Что вы делали в прошлую пятницу?

- Вы задали мне трудную задачу. Я, пожалуй, не смогу вам ответить на нее.

- Что вас смущает?