- Товарищи дорогие!.. Товарищи? Что же это получается? Как это понять? Пропали самые ценные вещи. Тысяч на двадцать! Это же целое состояние!.. Пожалуйста, пожалуйста, я не буду мешать… Якуб Панасович, голубчик, вы меня знаете, я никогда не брал чужого. Всегда работал, как вол. Какой ужас! Какой ужас! Целое состояние! Двадцать тысяч!.. Почти четверть миллиона старыми деньгами!

Автюхович с лупой в руках рассматривал какие-то темноватые пятна, видневшиеся на полу. Когда директор кончил говорить, он на минуту оторвался от своего занятия и, не спуская с директора глаз, спросил с любопытством;

- Волнуетесь, Гани Бахтиярович?

- Как не волноваться! Каждый будет волноваться!

Столько вещей пропало… Вы только подумайте? На такую сумму!

- На какую же?

- Да я же вам уже полчаса говорю: на двадцать тысяч. Это целое…

- Вы же только что зашли. Как вы смогли так быстро определить все? У вас что - электронный счетчик с собой?

Директор засуетился, выхватил из кармана большой клетчатый платок, поспешно вытер разом вспотевшее лицо.

- Все шутите, Якуб Панасович. А мне не до шуток. Я столько лет работаю в торговой сети… У меня уже особый нюх выработался… Эх, поймать бы гадов, которые залезли в магазин, я бы их передушил, как клопов.

- Поймаем, Гани Бахтиярович, - заверил Автюхович.

- Вот спасибо, вот спасибо! - директор повеселел. - Как там у Маяковского? «Моя милиция - меня бережет!»

- Поэт хорошо сказал - выпрямился Якуб Панасович.

У сторожа магазина, древнего старика, слова пришлось вытягивать клещами. С ним беседовали после осмотра места происшествия.

- Проспали, товарищ Беспалов?

- Я не спал.

- Как же вы не заметили воров?

- Темно.

- Кругом электрические лампочки.