В 18-00 к райотделу милиции подъехали два оперативных «газика» из мотодивизиона. В целях маскировки на машинах установили номера войсковой части.

Прощаясь с сотрудниками, Акперов был сух.

— Учтите. Успех зависит от вашей оперативности, раз. От вашей внимательности, два. Не думайте, что Галустян дурак. Те редкие следы, которые им оставлены, закономерны. Он очень спешил и не мог все предусмотреть. Если будет трудно, свяжитесь с местными органами. Ну, все ясно? Он помолчал, улыбнулся с откровенной грустью.

— Эх, мне бы с вами. Ладно. Закурим по последней…

Собственно говоря, после отправки опергруппы в райотделе делать было больше нечего и Акперов стал собираться домой. Он уже выключил свет, проверил сейф, вдруг затрещал телефон.

Заур, не торопясь, поднял трубку.

— Алло! Майор Акперов у телефона.

— Заур, милый…

— Слушаю, Марита. Марита!

Молчание.

Потом донеслось торопливое:

— Никуда не уходи. Позвоню через полчаса. Жди. Ты так мне нужен…

Запели частые гудки отбоя.

Заур зажег свет, прилег на диван. Прошло полчаса, час. Телефон молчал.

«Что делать? — думал он. — Пойти к ней? Но ведь она всегда была против. Или все же поехать?» — В памяти всплыл короткий телефонный разговор. — «Заур, ты так мне нужен».

Акперов вскочил, выбежал на проспект, остановил такси.

— Скорей! Скорей! — торопил он шофера и без того гнавшего машину.

Спустя десять минут, такси притормозило недалеко от дома Мариты. Вот и деревянный штакетник. Странно, почему ворота открыты? Слышно урчание мотора. Заур замер у ограды.

Из ворот медленно выехал «Москвич». АЗИ-13—13. Но в машине за рулем мужчина. Седой, нахохлившийся. Ее отец! Машина, как живая, рванулась вперед и, обдав Акперова облаком пыли, исчезла за углом.

Заур уже смелее вошел во двор. В доме жалобно выла собака.