Ариф попросил:

— Оставь скатерть матери. Обрадуется старуха.

— Бери, барахольщик. Мое дело будет сторона, когда наведешь на себя милицию.

— Ерунда. Ничего до самой смерти не будет.

— Лара, собирайся, — бросил Аркадий, — поедем.

— Куда?

— Не кудыкай. В Сочи, на курорт. Бывала там? Теперь-то я по-настоящему богат. — Галустян хвастливо похлопал по кожаному портфелю.

Вдруг Ариф, возившийся в углу, истерически закричал:

— Нож! Нож! Я оставил там нож!

В руке Аркадия блеснула финка.

— У-у, скотина. След для уголовки оставил. Гадина!

Посыпалась ругань. Галустян тяжело уставился на Арифа.

Тот пятился назад, пока не ткнулся спиной в стену. Побелевшие губы его дрожали.

— Аркаша, Аркаша, ты что? — закричал Геннадий, бросаясь между ними.

Галустян отшвырнул Геннадия и снова уставился на Арифа.

— Убью, как собаку. — Аркадий занес руку.

Тогда Лара бросилась вперед, загородила Арифа. Знала — Аркадий не пощадит. Но уже было все равно. Она смотрела ему прямо в лицо, смотрела с вызовом, с ненавистью. Глаза Аркадия вдруг сузились и он, больно схватив ее за шею, поцеловал в губы.

— Нравятся дикие кошки! Так и быть, прощаю этого дурака. Отойди.

За окном кто-то свистнул.

— Ждите! — Аркадий схватил портфель и выбежал из комнаты.