„…Случай убийства на льду из винтовки Потапкина Семена Семеновича после дознания на ледоколе считать несчастным случаем ввиду плохой видимости и снежной метели. Малыгина Василия Ивановича к суду не привлекать, так как убийство совершено не умышленно, а потому, что принял он Потапкина за зверя, почему и стрелял…“
„…Двадцать шестого июля 1915 года купец деревни Чигра Иван Малыгин завербовал и доставил шняком работать на засолке рыбы партию бездомных китайцев кули в количестве двадцати человек, означив в договоре с ними, что они будут трудиться от зари до зари. А поелику ночи у нас об эту пору белые и зорь как таковых не бывает в природе, то вышеозначенные кули и должны были трудиться согласно договора круглосуточно. А поелику условие они не соблюли, то считать их жалобу в уездный суд необоснованной и освободить купца Малыгина Ивана Афанасьевича от платы им за месяц по договору“. Выписку сделал из писцовой книги уездного Сосновецкого суда собственноручно я, Марей Сядунов…»
У вдовы бывшего лоцмана, Ивана Питимирьевича Сядунова, он выпросил хранившиеся на повети «Архангельские губернские ведомости», откуда тоже почерпнул немало любопытного для себя.
«Ведь сколь нелепостей было в Поморье в прежние времена», — думал он. Взять хотя бы вот эту заметку, опубликованную в 1869 году: «Было предложение приохотить поморов к хлебопашеству и полеводству, даже в Сороцкой волости и Терском скалистом берегу, для чего в 1862 году послано в селение Варзугу 6000 пудов овса для посева. Нередко здесь в июле бывают заморозки, уничтожающие всю жатву, и увлеклись бы этим, если бы грунт хоть сколь был удобен. Между тем поморов, которых вынудили к хлебопашеству и за семена долгов не заплатили, отдали для отработки долгов на лесопильные заводы иностранцам за крайне ничтожную плату, по 27 копеек в сутки, а также забрали у них последний скот… Жители принуждены унавоживать свои луга, которые они называют полями, очищают их от мха и камней, обносят изгородями, борясь за каждый клочок земли, чтобы накосить сено для прокормления скота… Поморов считается при берегах Белого моря в 59 селениях и деревнях 19 314 душ. Положение их незавиднее положения карелов; та же бедность, тот же недостаток в хлебе. Школ почти нет, дороги отсутствуют не только по Архангельску, но и в Кеми, Онеге. Минувшим летом уездный доктор Кеми, господин Фрей, привез сюда на судне кабриолет и лошадь, но вынужден был продать ввиду невозможности пользоваться и утратив надежду облегчить перемещение по окрестностям…»