Эйдорф сел на стул и, пользуясь паузой, осмотрел помещение, даже постучал костяшками по перегородке.

— Слушаю вас, — чекистка вернулась на место. — Вы преподаете в детдоме?

— Нет, нет, найн! Я есть профессор из Германия Генрих Эйдорф. Я приехал учить студентов.

— А-а, Валера рассказывал, — вспомнила Оксана. — Хотите помочь беспризорным детям?

— При чем здесь: помочь детям? Это ЧК?

— Понимаю, — Ксанка выразительно поглядела на марлевую повязку через голову немца. — Это точно были дети?

— Это был бандиты!

— Не горячитесь, товарищ Эйдорф. Дети здесь при том, что я отвечаю в губчека за борьбу с беспризорностью. А вам, профессор, нужно к Якову Цыганкову, он как раз такими делами занимается.

— Где он есть?

— Направо, через дверь, — указала девушка.

— Нихт, не понимайт. Как это: "через дверь"?

— Ну, пойдемте, — снова поднялась с места Ксанка, — я вас провожу.

— Очень, очень благодарю! — обрадовался немец. — Я путать учреждения. Коридоры, кабинеты. Даже в Германия. Очень рассеят… ный?

— Рассеянный, — девушка кивнула, что поняла. — С учеными это бывает.

— Это сухой штукатурка? — профессор постучал в стенку. — Это старый дом, тут перестройка?

— Конечно, здесь был большой зал, а мы сделали отдельные кабинеты, сказала Оксана, распахивая дверь. — Вот сюда, пожалуйста.

— Благо дорю.

— Яша, привет, как ты сегодня?

Цыганков сидел за столом с очень похожей повязкой через голову. Кроме того, у него была подвязана левая рука.

— Лучше, — улыбнулся Яков, — особенно, когда вижу тебя.