Ксанка, Яшка и Валерка вошли в кабинет, но их Боцман словно не заметил, так заворожено смотрел он на дверь. Тяжело ступая, шагнул через порог Гнат Бурнаш и поднял глаза на арестанта:

— Здорово, Корней!

— Сука! — бросился на атамана Чеботарев. Яшка с Валеркой перехватили его и усадили на стул.

— Дядька Корней? — Ксанка не могла поверить своим глазам. Этот заросший бородой, со шрамом в пол лица — тот самый бравый, веселый моряк, друг отца? — Как же так…

— Суши весла, Боцман, — ухмыльнулся Бурнаш, — не мне одному пеньковый галстук пробовать.

— Уведите его, — попросил Корней.

— Значит, вы признаете, гражданин, что ваше настоящее имя — Корней Чеботарев?

— Уведите, признаю.

— Уведите, — приказал Даниил. — А теперь рассказывай, дядька Корней, как дело было.

— Только я вашего отца не предавал! — навалившись грудью на стол, быстро говорил Чеботарев. — Вот те крест! Мы же друзья с Иваном были! Напраслина это!

— Снова Бурнаша из коридора позвать? — холодно глядя на Корнея, спросил Ларионов-младший.

Чеботарев вдруг замолк и сгорбился на стуле.

— Вы судить не имеете права, — сказал он, — вы в тех делах сами замешаны.

— Мы судить и не собираемся, это суд сделает, — воскликнула Ксанка, мы правду знать хотим, дядька Корней!

— Мы этого дня шесть лет ждали, — сказал Яшка. — В том бою и другие наши друзья погибли.

— Ладно, — Чеботарев с усилием поднял голову, — рано или поздно ответ держать надо, расскажу…

* * *

— Вот сволочь! Своей бы рукой шлепнул! — Яшка достал папиросу и закурил.

— Просто он всегда считал, что его шкура дороже всего на свете, сказал Валерка, потягиваясь. — Как хорошо на улице!

— Согласен, — легко опираясь на палку, Данька двинулся навстречу трем фигурам, вставшим со скамейки. — Здравствуйте, девушки, привет, Кось-ка!