— Куда прикажете ехать, герр лейтенант? — спросил Ганс, когда они миновали новый указатель городской границы.

— Сначала в комендатуру, — распорядился Корф.

— А потом? — невольно поинтересовался шофер, взглядом провожая через зеркало заднего вида необъятную лужу.

— А потом — в гестапо.

Ганс поежился. При таком выборе он, вполне вероятно, предпочел бы лужу…

* * *

— Очень важно представлять, как нож вращается, и рука должна двигаться по плавной дуге всегда одинаково, — объяснял Юрка. — Но главное — это выработать мышечную память, тогда рука будет бросать, как бы сама, и каждый раз — в мишень.

Наташа кивнула и, прицелившись, запустила нож в занозистую доску, которая служила мишенью.

— Не заноси руку за голову… Нет, нет, ты неправильно держишь лезвие, — Юра подошел и поправил Наткины пальцы.

— Мне так удобнее, — состроила гримасу девчонка.

— Ты его не слушай, — посоветовал брат Петр. — Делай, как нравится.

— Петька, не вмешивайся в процесс обучения!

— А ты перестань воображать, профессорский сынок.

— Да мой отец нож умеет метать лучше твоего!

— Не ври!

Споря, мальчишки сошлись на такую короткую дистанцию, что в ход могли пойти более весомые аргументы.

— А ну, отставить, — раздался от дверей командирский голос, — на фашистов силы поберегите!

Подростки разошлись, все еще кося друг на друга распаленным глазом. Даниил приобнял обоих за плечи и развернул лицом к себе.

— О чем спор?

— Он врет, что дядя Валера лучше тебя нож мечет, — сказал Петя.