— Никаких известий. Развернулись, по-моему, нормально. Как у вас?

— Пока тоже ничего.

Блохин подтолкнул Порываева к креслам с отдыхающими людьми.

— Ищи своего свидетеля — очень важно. А мы попробуем узнать, какая ячейка вскрыта. Может, в ней есть и другие вещи.

Кто-то из проходивших пассажиров обернулся:

— Там в незапертой ячейке чемодан.

Старший инспектор и Денисов подошли к секции, на которую указывал пассажир. В ячейке стоял потертый небольшой чемоданчик. Он не мог иметь ни малейшего отношения к грузному кожаному пузану, лежавшему в проходе.

— Здесь что-то другое! — Блохин огляделся. — Хозяев вещей здесь нет? Руками никому не трогать.

Подошел огорченный Порываев.

— Не нашел.

— Куда же он мог деться? Транспорт еще не ходит…

— Может, уехал с бакинским? — Денисов размышлял вслух.

— Правильно. Он либо в поезде, либо на стоянке такси… Порываев, голубчик! Давай вместе с постовым к стоянке такси. А Денисов свяжется пока насчет талона на обед с Краснодарским авиаотрядом… Может, найдем хозяина куртки? А?

Азарт проявлялся у старшего инспектора в тех же формах, что и забота. Последнее, что увидел Денисов, покидая отсек, был Блохин, нервно обминавший поля своей новой шляпы-«дипломат».

2 января, 4 часа

2 января, 4 часа

Краснодар отозвался быстро. Трубку принял дежурный по аэропорту. Он терпеливо выслушал Денисова, потом сам овладел инициативой.

— Все понял. Что же он такое натворил? Как мне доложить начальнику?

— Пока ничего не могу сказать.

— Ого! Значит, летать не сможет? Сильно! Летчик или штурман?