– За что?

– За убийство ювелира. Глазуков был связан с уголовниками. Кто-то в камеру передал ксиву, то есть письмо.

– Жаль мальчика, – сказал Жакович. – Сестра любила его. Надеюсь, Полину Захаровну вы не арестовали?

– А какие основания для ареста? Она на свободе.

– Жаль мальчика, – повторил Жакович и, помолчав, сказал: – А любопытная штука табакерка Позье. Опасайтесь ее, Косачевский. Она принадлежала моей матери, и мать говорила, что всем своим владельцам эта табакерка приносила несчастье, даже Его величеству императору Павлу I. Вы что-нибудь слышали о его смерти? Нет? Ему проломили голову табакеркой. Утверждают, что именно этой. Не исключено. Во всяком случае, мать верила. Она за эту легенду дополнительно уплатила ювелиру, продавшему ей табакерку, двадцать или тридцать тысяч рублей. Легенда, пожалуй, стоила этого, как вы думаете?

– Каждая легенда чего-нибудь да стоит, – сказал я.

– Каждая, – согласился Жакович. – Легенды всегда были в цене и пользовались большим спросом на рынке. Когда-нибудь я устрою аукцион легенд. Первый в мире аукцион. Пущу с молотка легенду о золотом веке человечества, об Иисусе, о рыцарях, революциях… Каждая легенда от десяти до тысячи долларов. Я ведь стану миллионером.

– Вряд ли. Думаю, что, лишив людей легенд, вы на подобной распродаже ничего не заработаете.

– Почему?

– Потому что еще до открытия вас разорвут на куски.

Жакович засмеялся:

– Знаете, кого вы сейчас повторили, Косачевский? Архимандрита Димитрия. Он считает, что людей можно лишить еды, одежды, обуви, свободы – они это переживут и всегда найдут какой-нибудь выход из положения. Но если отобрать у них веру, они тут же погибнут. И люди знают это, поэтому убьют каждого, кто покусится на их веру.

– В легенды?

– Конечно. Только слово «легенды» архимандрит не любит, как вы знаете. Он предпочитает слово «бог». Но это уже детали… А вы в бога верите, Косачевский?

– В детстве перил.

– В детстве и в старости все в него верят. А сейчас вы во что верите? Архимандрит говорит, что только в Маркса, пролетариат и революцию.

– Не только. Я во многое верю, Жакович.

– Например?

– Например, в свою удачу.

– Считаете, что сегодня вашим агентам удастся пристрелить меня?