– Разве это удача? Это было бы очень печально, Жакович. Я верю в другое.

– Во что же?

– В то, что наша встреча даст какие-то результаты, что вы поможете в розыске ценностей «Алмазного фонда».

– Вы действительно в это верите?

– Конечно.

– Кредо, квиа абсурдум – верю, потому что абсурдно?

– Почему же абсурдно?

– Не вижу логики.

– А собственно, зачем она вам?

– То есть? – опешил он.

– Зачем вам вдруг потребовалась логика? По-моему, вы с ней всю жизнь сражались. И, насколько мне известно, весьма успешно. Последователь Махайского, чуть было не террорист, затем монархист, жуир, фронтовой герой, дезертир, меньшевик, член совета «Алмазного фонда» и, наконец, махновец. Где тут логика? По-моему, в вашей жизни было все, кроме нее.

Он прищурил глаза, усмехнулся:

– Так, может быть, стоит восполнить этот пробел?

– Не думаю. Надо быть хоть в чем-то последовательным, – сказал я. – Если вы раньше стояли над логикой, то зачем вам теперь опускаться до ее уровня?

К счастью, Жакович почувствовал юмор ситуации. Впрочем, вполне возможно, что юмор здесь был ни при чем, а просто сработал еще раз закон маятника. Как бы то ни было, но по выражению его лица я понял, что близок к цели.

– Кажется, придется оправдать вашу веру, – сказал он. – Действительно, не стоит перед отъездом из России опускаться до уровня житейской логики. Это не мой, а ваш удел, Косачевский. Да и какое, собственно, значение имеет сейчас вся эта история!

– Для вас, – уточнил я.

– А я всегда имею в виду только себя, – сказал Жакович. – Так что именно вас интересует?

– Все, что вы знаете.

– Это слишком много. Не хочу вас обременять.