— Эк ты, голубь, заливаешься! Только непонятно, если вещица такая пустяковая, что ж ты в нее так вцепился? Отдал бы, да и дело с концом, — с насмешкой предложил Сергей Александрович.

Он был прав. Но Кирилл по какой-то непонятной причине готов был скорее умереть, чем отдать ему медальон.

— А что будет, когда вы его получите? — спросил он неопределенно.

— Отпущу тебя. Что еще? Я же не душегуб, гуляй, — пожал плечами Сергей Александрович.

Но Кирилл ему не поверил, глазам его не поверил. Нехорошие это были глаза, черные, словно мертвые, ничего в них не прочтешь.

— У меня нет медальона, — твердо проговорил Кирилл. — Ордена были, а медальона нет. Кротов его забрал перед смертью.

— Значит, по-хорошему не хочешь, — вздохнул старик, берясь за скотч.

— Сергей Александрович, вы хоть понимаете, что вы делаете? — Засуетился Кирилл. — Вас все равно поймают! Настя обо всем узнает, что вы ей скажете? Мы же пожениться собираемся!

— Настя погорюет и получше себе найдет, а поймают меня или нет, это еще бабка надвое сказала, — бесстрашно, с философским спокойствием проговорил Сергей Александрович.

— Но у меня нет этого проклятого медальона! — со слезами в голосе воскликнул Кирилл.

— Врешь. Врешь. Настя его у тебя видела. И откуда бы ты столько знал о нем? — Погрозил ему пальцем Сергей Александрович.

— Павел Лушин мой прадед, — после секундной заминки проговорил Кирилл. — Эту историю с медальоном у нас в семье все знают. И про расстрел царской фамилии, и про остальное. Может, из-за этого и отец мой, и я стали историками?

— А чего не следователями? — насмешливо поинтересовался Сергей Александрович.

— Потому, что мы не медальон отыскать хотели, а просто разобраться в истории, в истории страны. В истории людей. Понять, кто же был прав в том вселенском катаклизме, который разразился в нашей стране сто лет назад.

— Ах, в катаклизме хотели разобраться, — с откровенной издевкой проговорил Сергей Александрович. — Разобрались?

— Во всяком случае, попробовали, — сухо ответил Кирилл.

— Вот и хорошо, а теперь будем делами заниматься, — отрывая кусок скотча, проговорил старик.

Кирилл был так напуган его настойчивой неторопливостью, так близок к панике, что, скорее всего, отдал бы бесценный медальон, если бы ему не заклеили рот.

И, самое смешное, едва чокнутый старикашка заклеил ему рот, он тут же спохватился и понял, что должен был не кормить мерзавца байками, а орать во все горло, пока имел такую возможность, и звать на помощь. Благо слышимость в блочных домах замечательная, вдруг бы кто и откликнулся на его вопли? Но все это были лишь запоздалые сожаления. Теперь он даже стучать в пол ногами не мог, потому что Настькин дед предусмотрительно привязал его ноги к стулу.